Справедливый приговор. Дела убийц, злодеев и праведников самого знаменитого адвоката России

Итак, я говорил, что посредством общего наблюдения ничего сделать нельзя. Но на всякий случай и против этого общего наблюдения были приняты некоторые меры, так что если бы какой-нибудь член совета и хотел узнать о ходе дел, то ему можно было бы отвести глаза. Вы знаете, как было организовано иностранное отделение. Во главе его стоял немец, не говорящий по-русски. Следовательно, если бы члены совета и приходили к нему, то только тратили бы свое время совершенно понапрасну.

Затем около него было очень много бухгалтеров: Шютт, Полетаев и Ложечников. Особенность их состояла в том, что один из них говорит только по-немецки, а другие двое — и по-русски, и по-немецки, для того чтобы объясняться с Ландау. Мало этого, все эти бухгалтеры носили еще одно свойство: они только от щедрот Ландау получали подарки, а тот, кто получает, служит тому лицу, от которого он их получает.

Заметьте дальше следующее: когда-то Миллиоти, над которым здесь так много смеялись, чувствуя, что он не понимает хорошо бухгалтерского дела, вздумал провести в директора Веденисова, так как он был известен как хороший бухгалтер, служивший в Обществе взаимного кредита, где ему давали 6000 руб. жалованья. И вот г-н Миллиоти рекомендует банку Веденисова. При этом он имел в виду, что теперь уже ничего не скроют в книгах и что Веденисов, как хороший бухгалтер, разберет все неправильности и ошибки. Несмотря на то, что Веденисов был рекомендован банку господином Миллиоти, все-таки на общем собрании подают против него голоса. Свидетель Полетаев прямо признался, что хотя он ходил на общее собрание по чужим акциям, но тем не менее он подал голос против Веденисова. Из этого каждый поймет, какие меры принимались к тому, чтобы обойти членов совета.

Говорят, что и Ложечников, и Шютт, и Полетаев очень опытные бухгалтеры. Но вот мы рассматривали здесь книги, и в них найдены были ошибки.

Говорят, что ошибок этих так немного, что можно сказать, что книги велись хорошо. Но дело в том, что все ошибки, которые мы нашли, относились к струсберговскому счету, и странно, что не было ошибок по другим счетам. Струсберговский счет записан позднее, он перенесен не на ту страницу, наконец, для него существует особая секретная книжка.

Мы обратили ваше внимание на все ошибки, так как нашей обязанностью было доказать, что по струсберговским операциям они не ошиблись, а скрывали истинное положение.

Упрекающие нас в том, что мы выставили ошибки струсберговского счета, скрыв другие, пусть потрудятся найти эти другие ошибки. Их нет. Утверждать их могут лишь те, кто не знает дела.

Перехожу к последнему вопросу по этому отделу.

Итак, общим наблюдением члены совета ничего не могли сделать. Но не могла ли сделать что-нибудь ревизия?

Последняя ревизия была 16 мая, и затем до 28 сентября не было никакой ревизии. Не следует ли вменить членам совета в вину, зачем они ревизовали так редко. Действительно, ревизия есть единственное средство для наблюдения за ходом дел’

Здесь я должен представить еще одно соображение относительно общего наблюдения.

Кто сам находится у сундука своего кассира, у стола своего директора, тот и сам знает, что делается, а, следовательно, здесь незачем ревизии. Самый факт назначения ревизии доказывает, что делопроизводство находится в руках правления, в руках директора-распорядителя, а не в руках членов совета. Я не знаю такой ревизии, чтобы кто-нибудь сам себя ревизовал, чтобы, например, министерство само себя ревизовало. Итак, самый факт назначения ревизии доказывает, что посредством общего наблюдения следить за делопроизводством невозможно.

Переходя к вопросу о ревизии, я должен исправить одну ошибку, допущенную одним из гражданских истцов.

Вообще речи гражданских истцов были совершенно одинаковы.

Это были два дня мучительных страданий для подсудимых, которых гражданские истцы осыпали всевозможными бранными словами. Но между ними нашлись, однако, люди, которые не так сурово относились к подсудимым. Я говорю про г-на Владимирова. В своей речи он высказал, что все верили совету, и, следовательно, совет должен отвечать за пропавшие деньги, что совет производил ревизии.

Но нигде не говорится, что совет производил ревизии. Совет только назначает ревизию и командирует для этого своих членов. Самым фактом назначения ревизии совет исполняет свою обязанность. Затем, как исполняют свою обязанность назначенные им ревизоры, — это уже не его дело.

Я приведу здесь следующий пример: Московский губернатор обязан ревизовать каждый уезд или сам лично, или через чиновников. Лучшие чиновники, посланные им, находят все в порядке и доносят об этом, и худшие чиновники, которых провели при ревизии и которые не заметили существующих беспорядков, доносят, что все обстоит благополучно. Может ли отвечать губернатор за то, что он верит тому чиновнику, который не исполнил в точности того, что он был обязан сделать?..

Затем я обращусь к ревизии 16 мая. Говорят, что она производилась небрежно, и эту небрежность видят в том, что ревизия делалась на выдержку.