Сражение за Берлин. Штурм цитадели Гитлера. 1945

Кабинет Гитлера был полон людей. Тут столи все те, кто до сих пор определял политику Германии. Все они хотели узнать от «маленького» генерала, о котором несколько недель тому назад почти не слышали, что должно быть сделано, чтобы Берлин остался свободным. Гитлер, который снова сидел за своим столом, заваленным картами, пригласил генерала без лишних слов приступить к докладу.

Генерал начал с информации о расположении противника, демонстрируя при этом карты, которые полковник фон Дувфинг и майор Кнаппе распорядились приготовить для него в соответствии с последними донесениями разведки. Затем Вейдлинг кратко сообщил об имеющихся в его распоряжении соединениях, местах их дислокации и вооружении.

– Мой фюрер, обратите, пожалуйста, внимание на то, – генерал настойчиво указывал на карту, – что через день Советы сомкнут клещи западнее Берлина[15]. Несмотря на успешное отражение вражеских атак, мы вынуждены отойти по всему фронту к центру города. Такое положение вряд ли приемлемо. Еще всего лишь несколько недель тому назад я сам находился в точно такой ситуации в Восточной Пруссии. Там мой XXXXI танковый корпус тоже был оттеснен на такое узкое пространство, что у нас уже просто не оставалось места, чтобы организовать оборону.

Генерал осмотрелся. Никто не произнес ни слова. Гитлер тоже молчал и пристально смотрел на план Берлина. Потом он взял себя в руки и начал говорить. Длинными, постоянно повторяющимися фразами Гитлер изложил причины, которые вынуждают его остаться в Берлине. Геббельс подошел вплотную к нему и сразу же тоже начинал говорить, как только Гитлер запинался или когда голос фюрера становился хриплым.

– Я остаюсь в Берлине! – воскликнул Гитлер под конец. – Если Берлин действительно погибнет, тогда и Германии конец. А Германия – это я! Значит, я или добьюсь победы, или погибну!

Геббельс, Борман, Кребс, Бургдорф, доктор Науман, посол Хевел, исполняющий обязанности гауляйтера Берлина Шах и все остальные стали аплодировать. Они по очереди выступали вперед и заверяли Гитлера в верности. Никто не обращал больше внимания на генерала Вейдлинга. Тот побледнел и отступил в глубину кабинета. Ему казалось, что он попал в сумасшедший дом. Внезапно генерала охватило отвращение ко всем этим людям. И хотя подсознательно он всегда испытывал антипатию к функционерам из партийного и правительственного аппарата, но только сейчас осознал это! От этой мысли мороз подирал по коже.

Генерал Вейдлинг даже не прислушивался к тому, что в заключение совещания сказал генерал Кребс об общем положении на фронтах. Словно издалека до него донеслась фраза, что армия генерала Венка наконец переходит в наступление. Он не помнил, чем закончилось совещание. Вейдлинг снова облегченно вздохнул только тогда, когда оказался в своем автомобиле, который повез его назад на командный пункт. Офицер для поручений включил портативный радиоприемник. Передавали сводку вермахта:

«…в сражении за Берлин борьба идет за каждую пядь земли. На юге Советы продвинулись до рубежа Бабельсберг – Целендорф – Нойкёльн. В южных и северных городских районах продолжаются ожесточенные бои. Западнее города передовые отряды советских танковых частей достигли окрестностей городов Науэн и Кетцин. Северо-западнее Ораниенбурга нашим войскам удалось удержать северный берег Штеттинского канала и отразить яростные атаки противника. Повторные атаки неприятеля на Эберсвальде привели к многочисленным вклинениям…»

– Прекратите! – неожиданно рявкнул генерал – Выключите! Чушь! Вздор! С меня хватит!

Вспышка гнева генерала испугала офицера для поручений. Однако, прежде чем он успел сказать что-либо в ответ, недалеко от них разорвалась бомба, за ней вторая. Разрыв следовал за разрывом. Их машина угодила в самый центр района, где сбрасывали бомбы эскадрильи вражеских ночных бомбардировщиков. Офицеры быстро выскочили из машины и поспешили в укрытие. Вокруг грохот, треск, завывание падающих бомб, крики и стоны, огонь и жар. Ночь на 26 апреля освещалась бесчисленными пожарищами.

Генерал Вейдлинг добрался до своего командного пункта в Бендлерблоке только к двум часам ночи, приказал полковнику фон Дувфингу изложить последние донесения, собираясь после этого немного отдохнуть. В этот момент в комнату вбежал майор Кнаппе:

– Рейхсканцелярия на проводе! С вами хочет говорить генерал Кребс, герр генерал!

– Проклятье, ну что ему опять понадобилось? – разозлился Вейдлинг. Он неохотно снял трубку и услышал:

– Послушайте, Вейдлинг, у меня хорошие новости. Передовые отрады армии Венка уже под Ферхом у озера Швиловзе. Кроме того, мы получаем хорошее подкрепление. Самолетами люфтваффе перебрасываются три батальона. Гроссадмирал Дёниц только что приказал отправить к нам морскую пехоту. Держаться! Держаться! Мы прорвемся!

Генерал Вейдлинг слушал лишь краем уха. Он сделал знак полковнику фон Дувфингу все записать. Кребс положил трубку. Вейдлинг поднялся и потянулся.

– О боже, как же я устал! У меня одно только желание: спать, спать и ничего больше!