Сражение за Берлин. Штурм цитадели Гитлера. 1945

26 апреля сражение разгорелось с новой силой. В 5.30 утра ураганный огонь советской артиллерии заставил бойцов дивизии «Мюнхеберг» очнуться от короткого, беспокойного сна. Русские направляли свои танковые клинья по пылающим улицам Берлина. Сейчас на счету был каждый солдат, способный держать оружие в руках. Час штабной роты пробил.

У фельдфебеля Хартмана совсем не было времени, чтобы познакомиться с бойцами своего взвода. Приказ бросил их в самое пекло боя, а этот приказ звучал так: локализовать и устранить вклинение советских войск между улицей Белль-альянсштрассе и площадью Германплац!

Усталые и хмурые бойцы тяжело шагали гуськом по улицам, заваленным грудами битого кирпича и других обломков зданий. Над ними с пронзительным воем проносились тяжелые снаряды советской дальнобойной артиллерии. Хартман где-то раздобыл автомат и повесил его себе на грудь. Его плоский картуз с длинным козырьком в данной обстановке был более чем неуместен, но, к сожалению, для него нигде не нашлось подходящей каски.

Унтер-офицер Райнварт, который, спотыкаясь, пробирался через руины рядом с Хартманом, криво ухмылялся, потешаясь над комичным видом своего командира и боевого товарища:

– Не беспокойся, когда начнется заварушка, ты соберешь здесь столько касок, что сможешь открыть целую лавку старьевщика!

Хартман сердито отмахивался от него. Юмор висельника был ему не по душе. Фельдфебель напряженно смотрел вперед, где в любую минуту могут появиться советские танки. Им в спину стреляли из домов, в которых поселились иностранные рабочие, угнанные из России, и которые теперь вели свою собственную войну на свой страх и риск.

Райнварт сердито сопел:

– Эй, послушай, когда я представлю себе, что когда-то мы стояли на побережье Атлантического океана, на берегу Волги, на мысе Нордкап и в Египте, то теперь я просто не могу понять…

– Что понять?

– То, что теперь мы ведем войну здесь, в центре Берлина!

Хартман уже собирался ответить, но так и не успел. Неожиданно со всех сторон по взводу Хартмана русские открыли огонь. Стоял сплошной грохот и треск, вой и свист, стрекот автоматов и уханье взрывающихся гранат. От взрывов в воздух взлетали булыжники мостовой. Залпы русских ракетных установок сносили с лица земли целые комплексы зданий. Пулеметный и автоматный огонь накрыл взвод, косил солдат. Со свистом летели снаряды, выпущенные из русских противотанковых пушек, разрываясь с характерным сухим треском. А потом раздались крики раненых, предсмертные вопли умирающих. Взвод рассыпался, бойцы искали укрытие в водоотводных канавах. Раненые пытались отползти, но их добивали советские снайперы.

Хартман глотал пыль и скрипел зубами. От ярости. Проклятье, хорошо же нас подловили. Если бы можно было отсюда выбраться!

Фельдфебель поднял голову, быстро осмотрелся и заметил неподалеку въезд во двор. Перекрывая шум боя, на всю улицу раздался его голос:

– Все во двор! Бегом – марш!

Он первым вскочил на ноги, прыжками пересек улицу и вбежал во двор. За его спиной раздавался топот остальных уцелевших солдат. С трудом переводя дыхание и низко пригнувшись, они тоже вбежали во двор. От возбуждения их глаза лихорадочно блестели, ноздри трепетали. Но Хартман не дал им времени на отдых, он выставил посты охранения, послал нескольких человек в глубь двора, где они должны были разведать путь отхода. Сейчас у Хартмана еще оставалось двадцать человек. Когда час тому назад они отправлялись на задание из аэропорта Темпельхоф, взвод насчитывал сорок четыре бойца…

Тяжело дыша, во двор вбежал унтер-офицер Райнварт с ручным пулеметом на плече.

– Фельдфебель, в ста пятидесяти метрах слева от нас войска СС переходят в атаку!

Вместе с Райнвартом Хартман выскользнул из ворот, они пробрались вдоль стены дома и выглянули из-за угла налево. Действительно – на той стороне улицы фигуры в мундирах защитного цвета с ревом атаковали противника!

Фельдфебель помчался назад во двор и позвал своих бойцов:

– Ребята, за мной! Там иван начинает поддаваться!

Собрав последние силы, они присоединились к боевым товарищам из ваффен СС и обрушились на совершенно ошеломленных красноармейцев. Хлестко звучали выстрелы, грохотали разрывы гранат, сверкали штыки. Русские выбирались из своих укрытий, поднимали руки над головой. Другие пытались спастись бегством, но падали, сраженные автоматным огнем.

Унтер-офицер Райнварт ворвался на позицию советской противотанковой пушки, подбежал к исправному орудию, начал вращать рукоятку наводки. За его спиной на позицию с шумом ввалился какой-то пехотинец.

– Алё, камрад!

Райнварт быстро обернулся. Перед ним стоял унтер-офицер Вало из французского добровольческого легиона СС. Несколько дней тому назад они подобрали его у шоколадной фабрики «Заротти» и взяли с собой до аэропорта Темпельхоф. Вслед за унтер-офицером к позиции подползали еще двенадцать французских солдат из добровольческой дивизии СС «Шарлемань», части которой сейчас сражались в составе дивизии СС «Нордланд» и участвовали в контратаке на Нойкёльн – Т емпельхоф.