Сражение за Берлин. Штурм цитадели Гитлера. 1945

Вечером 25 апреля полковник Вёлерман прибыл в меньшую из двух зенитных башен, расположенных на территории зоопарка, в башню управления стрельбой. Около 19.00 он принял командование над всеми артиллерийскими частями, находящимися в городской черте Берлина. Прежний командир, подполковник фон Платхов, остался в непосредственном подчинении генерала Вейдлинга. Кроме того, в майоре Боллингере полковник Вёлерман нашел энергичного сотрудника, сохраняющего самообладание в любых, даже самых сложных ситуациях, с которым он быстро сработался.

Вскоре после этого новый начальник артиллерии провел первое совещание. Наряду с Вёлерманом, фон Платховом и Боллингером на нем присутствовали: генерал-майор Зюдов, командир 1-й берлинской зенитной дивизии, подполковник Якоби, командир стационарного артиллерийского полка сухопутных войск, и полковник фон унд цу Гильза, начальник артиллерии 18-й моторизованной дивизии. Все они разместили свои командные пункты в этой же самой башне управления.

Командиры совещались, планировали, спорили, давали советы. Уже через несколько минут полковник Вёлерман понял, что, хотя он и принял высокий пост, у него нет возможностей ни управления, ни развертывания. У него нет прямой связи с отдельными позициями. Батареи, стоящие на стационарных бетонных позициях, почти невозможно передислоцировать в другое место, и уже при первом же крупном наступлении противника они будут потеряны.

– Все это чистое безумие, – подвел итог дискуссии Вёлерман. – Я просто не могу нести за это ответственность. Продолжать борьбу на совершенно разрушенных улицах – сумасшествие. Гитлер и Геббельс должны наконец убедиться в бессмысленности сопротивления…

– Это может случиться слишком поздно, – заметил кто-то из присутствующих.

– Да, к сожалению, слишком поздно, – согласился Вёлерман. – Эти слова относятся ко всем операциям последних лет, всегда было слишком поздно. Печально. Тридцать один год тому назад меня, совсем юного лейтенанта, отправили отсюда, из района Берлина Лихтерфельде, на войну. А сегодня? Вы отдаете себе отчет, господа офицеры? Здесь мы навсегда распрощаемся с нашей военной карьерой.

Однако к чему все эти слова и размышления? Серьезнейшая для артиллерии проблема неразрешима: это положение с обеспечением боеприпасами. Ничего не было подготовлено заранее. Во всем Берлинском оборонительном районе имеется лишь три склада боеприпасов: в народном парке Хазенхайде, у озера Тойфельсзе в районе Груневальд и в парке Юнгфернхайде. Два первых склада уже потеряны. Советские войска захватили их в течение 25 апреля. На третьем складе находятся почти исключительно русские трофейные снаряды калибра 76,2 мм. Эти боеприпасы почти нельзя использовать, так как в настоящий момент в Берлине есть только четыре орудия такого калибра.

– Улучшения положения можно было бы добиться только снабжением по воздуху, – вступил в разговор майор Боллингер.

– Что уже сделано в этом направлении? – поинтересовался Вёлерман.

– Еще несколько дней тому назад полковник Айлерс, офицер люфтваффе, получил приказ подготовить дополнительную взлетно-посадочную полосу на проспекте ось Восток-Запад между Бранденбургскими воротами и колонной Победы. После того как аэродромы Темпельхоф и Гатов оказались в зоне обстрела советской артиллерии, и в этот час их атакуют вражеские танки, по обе стороны от Берлинского Тиргартена строится этот временный полевой аэродром.

В распоряжении полковника Айлерса находятся двести выздоравливающих после ранений солдат, бойцов фольксштурма и саперов. Первая работа, которую предстоит выполнить, заключается в удалении большого числа бронзовых многоламповых уличных фонарей, которые когда-то представляли собой украшение проспекта. Потом срубаются деревья, которые еще не пали жертвой пожаров и вражеских артобстрелов. Тем самым должно быть расчищено место для самолетов, чтобы они не зацепились своими крыльями за что-нибудь при посадке и взлете.

– Ну что же, подождем, – с сомнением в голосе сказал полковник Вёлерман.

В этот день ответственные командиры ничего больше сделать не могли. Командные инстанции люфтваффе в Рехлине делали все возможное, чтобы раздобыть самолеты и необходимое оружие и боеприпасы. Отважные пилоты прорывали советскую воздушную блокаду над Берлином и сбрасывали контейнеры с грузом над горящим городом. К сожалению, многие из этих контейнеров и ящиков падали в районы, захваченные Красной армией. Другие так никто и не находил. Примером могут служить восемь найденных снарядов для легкой полевой гаубицы. В период с 24 апреля по 1 мая 1945 года так и не было больше найдено ни одного контейнера с этими чаще всего используемыми боеприпасами.

25 апреля мало кто знал об этих трудностях. Только генерала Вейдлинга угнетали заботы и сомнения. Когда вечером около 22 часов он входил в рейхсканцелярию для выступления с докладом, то твердо решил еще раз предложить прорыв из осажденной столицы рейха, чтобы дать берлинцам последний шанс.