Сражения великих держав в Средиземном море. Три века побед и поражений парусных флотов Западной Европы, Турции и России. 1559–1853

В течение следующего месяца ни одна из сторон не проявляла активности. Греки прикрывали Самос и поддерживали коммуникации с Гидрой, но Хюсрев только один раз повел свой флот в направлении Самоса, а заметив противника, удалился на Хиос. После этого он оставил своего заместителя Тахир-пашу у руля, а сам отбыл на фрегате в Фочу, что в заливе Смирны, на ремонт.

4 сентября прибыл Миаулис с 20 кораблями и принял командование у Сахтуриса. Он сразу же вывел флот в море на поиски врага и обнаружил его в Митилене 9-го. Часть турецкого флота вышла навстречу, и вечером 10-го началось сражение между 24 кораблями турок (2 линкора, 6 фрегатов,4 корвета, 9 бригов) и 50 кораблями греков (4 полякры, 44 брига и шхун, причем первые были значительно сильнее по отдельности). Этот бой, который периодически возобновлялся всю ночь и весь следующий день, был упорнее, чем все предыдущие, но не стал более убедительным. У греков затонуло два брандера, один сгорел без всякой пользы, несколько кораблей получили серьезные повреждения, а потери в живой силе составили 100 человек убитыми и ранеными. Турки потеряли 22 человека, и, по их утверждению, вечером 11-го у греков затонуло два судна – возможно, это были брандеры. Вероятнее всего, греки покинули поле боя первыми, но турки последовали их примеру и вернулись в залив Смирны на ремонт.

Это было последнее морское сражение года, да и последний масштабный бой греческого флота. Миаулис отослал большую часть своего флота домой, а Хюсрев, снова принявший командование, увел корабли к Митилене и оставался там. 7 октября имела место встреча между 40 турецкими кораблями и дюжиной греческих²⁵, под командованием Миаулиса, но боя, по сути, не было. Еще до середины ноября турецкий флот вернулся в Дарданеллы.

Его вторая часть оставалась в бездействии в Наварине. Правда, 21 октября 2 фрегата и 12 других кораблей сделали неудачную попытку окружить несколько мелких греческих судов в заливе Корона²⁶. Египетский флот тоже не проявлял никакой активности, однако то немногое, что он сделал, оказалось более полезным. 1 декабря в Наварин прибыли 40 транспортов и 31 военный корабль с остро необходимыми запасами для армии Ибрагима, которая в это время оставалась на зимних квартирах – в Наварине и Модоне.

К этому времени положение греков стало предметом большой тревоги великих держав, причем с двух точек зрения. Во-первых, набирающий силу филэллинизм сделал вмешательство – в пользу греков – более или менее неизбежным. Во-вторых, растущая тенденция греческих вооруженных судов подменять регулярные военные действия слегка замаскированным пиратством сделала необходимым принятие мер по их контролю. Для греков, не ведающих или по крайней мере нетерпимых к скрупулезности международного права, любое судно, торгующее с Турцией, было врагом, а значит, заслужило обращение как с врагом, не говоря уже о том, что его захват приносил большую прибыль.

Корабли всех стран, торговавшие в Леванте, останавливались, осматривались и захватывались как законный приз, или их просто грабили без соблюдения этой лишней формальности. Больше других страдали австрийцы, не только из-за большого числа судов в этом районе, но также потому, что их флот часто находился на турецкой службе или мог быть в этом заподозрен. В таких обстоятельствах неудивительно, что небольшой австрийский военно-морской флот направил в эти воды больше кораблей, чем любая другая страна. В 1826 году, когда весь британский средиземноморский флот составляли 13 кораблей, у австрийцев в Леванте было 22 военных корабля.

Их офицеры также были более склонны, чем офицеры других наций, к применению силы, не только для защиты или отвоевания своих торговых судов, но также для наказания сообществ, к которым принадлежали обидчики. В июле 1826 года австрийцы высадились на Миконосе, сожгли дом и три небольших судна и взыскали штраф. Оттуда они направились на Тинос и повторили операцию, но в более крупных масштабах. Они даже захватили греческий корвет и бриг и потребовали за них выкуп. Пока австрийцы находились там, прибыл флот Сахтуриса, но, несмотря на явное численное преимущество греков – 20 кораблей против 5, – он не вмешался. А 23 августа к Наксосу подошли два австрийских фрегата, корвет и три небольших судна, желая покарать островитян за два оскорбления: они ответили на огонь австрийского фрегата и выдворили австрийского вице-консула. После долгого обстрела город сдался и вице-консул был восстановлен в должности²⁷.

Отношение австрийцев было, в общем, естественным, даже не говоря о вопросе защиты торговых судов от пиратства. Турцию, как врага России, следовало поддержать, а Грецию, маленькую нацию, не следовало поощрять, поскольку пример мог стать заразительным. Из всех великих держав Россия занимала выраженную антитурецкую позицию, Британия, по сентиментальным причинам, была склонна поддержать греков, однако не желала ослаблять Турцию, тем самым давая преимущество России. Франция занимала протурецкую позицию, но одновременно симпатизировала грекам.