СССР и Гоминьдан. Военно-политическое сотрудничество. 1923—1942 гг.

Однако СССР не был готов взять на себя обязательства по договору о взаимопомощи. Усилия НКИД концентрировались на заключении договора о ненападении. Форма соглашения от 21 августа 1937 г. отвечала интересам Москвы. Договор не обязывал Москву оказывать военную помощь Нанкину, но и не препятствовал такой возможности. Он не давал Токио формального повода обвинить Кремль во вмешательстве в японо-китайский конфликт. Была заложена правовая база для дальнейшего развития советско-китайского сотрудничества. Создавались гарантии защиты подписавших договор сторон от недружественных акций со стороны друг друга⁴¹⁸. Кроме того, это был важный шаг в выработке новых принципов двусторонних отношений – уровня СССР и Китая, а не ВКП(б) и ГМД, – свободных от партийных идеологических установок и направленных на защиту государственных интересов.

С момента подписания советско-китайского договора о ненападении вопрос о заключении Тихоокеанского пакта перестал подниматься НКИД СССР. Международное сообщество в лице Лиги Наций продолжало придерживаться тактики попустительства Японии. В связи с этим на начальном этапе японо-китайской войны внимание советской дипломатии было сосредоточено на поддержке Нанкина. Москва приступила к оказанию широкой военной помощи Гоминьдану⁴¹⁹.

Параллельно Кремль и Коминтерн проводили последовательную политику, направленную на формирование и сохранение единого фронта КПК и ГМД. Принципиальная значимость общенационального антияпонского движения в Китае была охарактеризована в письме полпреда СССР Д.В. Богомолова к Б.С. Стомонякову от 17 июля 1937 г.: «Каждому ребенку ясно, что Китай может успешно сопротивляться только в том случае, если война против Японии будет для Китая действительно народной войной, если китайскому правительству удастся поднять в стране волну патриотизма и обеспечить себе поддержку всех политических партий и всех слоев населения»⁴²⁰.

Продолжая следовать линии VII конгресса Коминтерна, ИККИ добивался развития соглашений, достигнутых КПК и ГМД в ходе урегулирования Сианьского инцидента. На заседании секретариата ИККИ 10 августа 1937 г. Г.М. Димитров подчеркнул: «Вопрос в Китае идет уже не о советизации, а о сохранении китайского народа от поглощения его японским империализмом»⁴²¹. Он рекомендовал китайским коммунистам сконцентрировать усилия на борьбе «за объединение на демократической основе сил китайского народа»⁴²². Сложность этой задачи Димитров видел в необходимости радикальной перестройки не только курса партии, но и восприятия его членами КПК, «воспитанными» на идее вооруженной борьбы против Чан Кайши.

Действия ИККИ и руководства ВКП(б) были направлены на корректировку политики Яньаня. 11 ноября 1937 г. в присутствии Димитрова состоялась беседа Сталина с представителями Компартии Китая: Ван Мином, Кан Шэном и Ван Цзясяном. Глава СССР еще раз сосредоточил внимание на том, что задачей КПК в этих условиях должно стать «ее вливание в общенациональную войну и принятие руководящего участия»⁴²³. Сталин отметил, что возвращение к противостоянию КПК и ГМД возможно только после победы над Японией: «Каким образом китайцам следует сражаться с внешним врагом – вот решающий вопрос. Когда это закончится, тогда станет вопрос, каким образом им воевать между собой!»⁴²⁴ В тактике ведения боевых действий Сталин рекомендовал методы партизанской войны.

Содержание этой беседы раскрыло основные элементы стратегии Сталина в отношении КПК как участника единого антияпонского фронта.

Во-первых, Москва продемонстрировала, что идея создания единого фронта обусловлена не отступлением СССР от классовой доктрины, а объективными условиями, в которых агрессия Японии значительно опаснее внутренних разногласий КПК и ГМД. Следовательно, она по-прежнему идеологически связана с КПК и готова оказывать ей поддержку, в том числе и в противостоянии с Гоминьданом, но только после того, как будет ликвидирована угроза самой китайской государственности извне.

Во-вторых, предполагалось максимально использовать временное сотрудничество КПК и ГМД для укрепления позиций коммунистов в Китае. Существование единого фронта воспринималось как благоприятный период, необходимый компартии для возвращения в большую политику и предоставлявший возможность легально бороться за лидерство в стране. Выступление КПК под антияпонскими лозунгами, лозунгами борьбы за национальную независимость, становилось для партии еще и средством привлечения на свою сторону общественной поддержки.

В-третьих, ориентировка на партизанскую войну была обусловлена стремлением максимально сохранить вооруженные силы КПК. Не принимая участия в крупных операциях, компартия могла сосредоточить, в том числе за счет поставок из СССР, значительные объемы оружия для последующего их применения против войск ГМД.