СССР и Гоминьдан. Военно-политическое сотрудничество. 1923—1942 гг.

На тот момент Москва не была заинтересована в новом обострении обстановки в Китае. Это ослабило бы его военный потенциал и облегчило Токио оккупацию страны по частям. В результате Коминтерн продолжил курс на привлечение ГМД в единый фронт. Так, в июле 1936 г. в выступлении на заседании Секретариата ИККП по китайскому вопросу генеральный секретарь Исполкома Коминтерна Г.М. Димитров подчеркивал: «Задача в Китае состоит теперь не в расширении советских районов и расширении Красной армии, а в том, чтобы найти возможности, найти пути и подходящие лозунги, подходящие методы для того, чтобы добиться объединения подавляющего большинства китайского народа против японских захватчиков»⁴⁰⁴. В том же докладе он обращался с призывом к КПК активизировать контакты с ГМД: «Было бы правильно, если бы наши коммунисты обратились к Гоминьдану как к партии, к Центральному Комитету Гоминьдана… к Чан Кайши… с конкретными политическими предложениями. Наши товарищи… должны выступить как инициаторы, застрельщики и организаторы общего антияпонского фронта»⁴⁰⁵. В своих рекомендациях ИККИ учитывал, что именно правительство Чан Кайши сосредоточило в своих руках значительную армию и ресурсы страны.

Однако организацию антифашистских фронтов Коминтерн изначально расценивал лишь как необходимый этап в борьбе коммунистов за власть. Совместное противостояние фашизму не означало сглаживания классовых противоречий, а только временно отодвигало их на второй план. Сотрудничество с ГМД представлялось как возможность вновь легализовать КПК и обеспечить необходимый ей стабильный период для укрепления армии⁴⁰⁶.

Гоминьдан не желал действовать в интересах своих противников. Чан Кайши следовал тактике ликвидации сначала внутренней угрозы режиму в лице компартии и только затем внешней со стороны Японии. В этих условиях единый фронт воспринимался лидером ГМД как попытка коммунистов дипломатическими методами сгладить последствия поражений и подготовиться к новому витку гражданской войны. Оценивая текущее положение дел, Чан Кайши писал: «Тактика КПК состояла в том, чтобы принудить правительство к преждевременному открытию военных действий против Японии, что позволило бы китайским коммунистам, пользуясь обстановкой военного времени, набрать сил и укрепиться до такой степени, чтобы свергнуть правительство»⁴⁰⁷. Впоследствии сохранение в тактике единого фронта данного подтекста станет причиной его внутренних кризисов.

Таким образом, в 1935 г. политика СССР в отношении Китая претерпела существенные изменения. КПК уже не рассматривалась как единственная политическая сила, подходящая для диалога о сотрудничестве. С усилением экспансии Токио существенно выросла роль ГМД как партии, способной к объединению антияпонского движения в Китае⁴⁰⁸. В решении вопросов, связанных с поддержкой китайских коммунистов, Кремль стал исходить из того, насколько это было выгодно для СССР. Следствием этого стала ориентировка на привлечение к сдерживанию Японии всех заинтересованных сторон. Однако в силу внутренней противоречивости самой идеи, недостаточно отвечавшей ожиданиям Гоминьдана, формирование единого фронта в 1935–1936 гг. достигнуто не было. Стремительное развитие оно получило только в конце 1936 г. на фоне Сианьского инцидента.

События 14 декабря 1936 г. развивались без участия Москвы. Подтверждением этому служит изложенная в дневнике Г.М. Димитрова запись его телефонной беседы с И.В. Сталиным: «С вашей ли санкции происходят события в Китае? – (Нет!) – Это самая большая польза, которую можно было оказать Японии. (Так и мы рассматриваем эти события.)»⁴⁰⁹. Следовательно, ни в руководстве ВКП(б), ни в ИККИ подготовки к организации государственного переворота в Китае не велось. Тем не менее последовательные действия Кремля в этот напряженный период говорили о наличии в ВКП(б) устоявшейся политической концепции в отношении Гоминьдана, позволившей избежать спонтанных решений.

Позиция Москвы строилась на следующих основаниях:

1. Обострение ситуации, возобновление гражданской войны в Китае, а следовательно, ослабление центрального аппарата власти были не выгодны СССР. В условиях втягивания армии ГМД в новый внутренний конфликт Нанкин оказался бы не способным сколько-нибудь действенно противостоять интервенции Японии.

2. В случае смерти Чан Кайши ГМД могла возглавить политическая группа, готовая ради подавления КПК пойти на компромисс с Токио.

3. Даже с учетом помощи СССР и роста в Китае патриотических настроений КПК не располагала достаточными силами для ведения полномасштабной войны с Японией. Не обладая необходимым политическим влиянием, компартия была не способна возглавить единый фронт. Кроме того, китайские коммунисты по-прежнему рассматривали сопротивление Японии в качестве сопутствующей цели, отдавая приоритет борьбе за власть и расширение революционного движения.