СССР и Гоминьдан. Военно-политическое сотрудничество. 1923—1942 гг.

После поражения коммунистов в Центральном советском районе и вынужденного отступления Красной армии в Шэньси поддержка КПК постепенно утратила свое первостепенное значение для ВКП(б). Во-первых, становилось очевидным, что при слабости КПК советизация страны не может быть достигнута в ближайшем будущем. Во-вторых, сталинская концепция построения социализма в отдельно взятой стране предполагала, что сохранение советского строя и успешное развитие социализма в СССР было единственной гарантией на осуществление в будущем мировой революции. Поэтому в середине 1930-х гг. усилия Москвы концентрируются на обеспечении территориальной целостности СССР и сохранении в нем руководящих позиций ВКП(б). Приоритеты внешней политики постепенно смещались от содействия зарубежным компартиям в борьбе за власть в сферу защиты государственных интересов СССР, в том числе посредством сотрудничества с некоммунистическими режимами. С этих позиций ценным оказывался факт подъема в Гоминьдане антияпонских настроений, которые в перспективе можно было использовать для сдерживания Токио.

Однако Москва была вынуждена считаться с потенциальной возможностью сближения Токио и Нанкина на базе проводимой ими антикоммунистической политики и с отсутствием в Китае иных, кроме Гоминьдана, политических сил, способных противостоять внешней агрессии. В результате прежняя тактика, направленная на эскалацию борьбы ГМД и КПК, становилась не только невыгодна, но и опасна для Москвы. Это приблизило СССР к принципиальному изменению курса в отношении Китая: переходу от партийного идейно-политического сотрудничества к взаимодействию на базе общности геополитических интересов.

Политическая платформа ВКП(б) предполагала обоснование всех действий, предпринимаемых руководством партии, на основе ключевых положений марксизма. В связи с этим Кремль пришел к заключению о необходимости подчинения классовых лозунгов задачам обеспечения безопасности и территориальной целостности страны. Это потребовало наполнения прежних идеологических установок новым содержанием. Решение данного вопроса в основном осуществлялось через Коминтерн.

В середине 1930-х гг. Коминтерн стал активно использоваться СССР для подрыва позиций Токио за счет подъема широкого антияпонского движения. ИККИ разрабатывалась идея возрождения в Китае единого национального фронта сопротивления Японии³⁹⁸. Ее базовые принципы были отражены в решениях VII конгресса Коминтерна, состоявшегося летом 1935 г.

Конгресс признал несвоевременным курс на немедленное осуществление «социалистических революций» и установление «диктатуры пролетариата», связывая это с неготовностью к данному сценарию большинства стран, с усилением фашизма и угрозой войны. Главной задачей коммунистов называлось объединение всех левых и демократических сил, как революционных, так и реформистских, в единый народный фронт. Если прежде политика единого фронта связывалась с вовлечением большинства населения в непосредственную подготовку социалистической революции, то в новых условиях его платформу составляла идея совместной антифашистской борьбы³⁹⁹.

В ходе конгресса отчетливо прозвучала мысль о необходимости направить деятельность КПК на создание «широкого антиимпериалистического единого фронта» для борьбы за национальную независимость страны, с привлечением всех заинтересованных политических сил⁴⁰⁰. В качестве одного из потенциальных участников единого фронта рассматривался Гоминьдан. 1 августа 1935 г. на заседании ИККИ делегацией КПК было представлено «Обращение к народу об отпоре Японии и спасении Родины», составленное под контролем Москвы. В нем содержался призыв к политическим и военным группировкам Китая, включая армию ГМД, прекратить гражданскую войну и объединиться для сопротивления Японии⁴⁰¹.

Однако в 1935 г. соглашение КПК и ГМД относительно совместного отражения японской агрессии достигнуто не было. 25 декабря 1935 г. Политбюро ЦК КПК, находившееся в Шэньси, ознакомившись с материалами VII конгресса Коминтерна, приняло резолюцию «О современном положении и задачах партии». Решение компартии предполагало согласие с курсом на организацию единого фронта. Тем не менее возможность вовлечения в него сторонников Чан Кайши первоначально была исключена. ГМД все еще рассматривался руководством КПК как главный враг китайского народа⁴⁰².

Более перспективным, с точки зрения Мао Цзэдуна, был союз с группировкой Чжан Сюэляна. Он планировал опереться на нее, используя ее войска как против японцев, так и против Чан Кайши. В дальнейшем лидер КПК рассчитывал на отделение северной части Китая и создание на этой территории «Великого объединения на Северо-Западе»⁴⁰³. Чжан Сюэлян, со своей стороны, не намеревался идти на обострение отношений с Гоминьданом, хотя и видел в едином фронте шанс вернуть утраченные позиции в Маньчжурии. По этой причине он шел на сближение с коммунистами и одновременно стремился убедить их в необходимости диалога с Чан Кайши.