СССР и Гоминьдан. Военно-политическое сотрудничество. 1923—1942 гг.

Более того, разглашение советского участия в китайских событиях могло стать ударом по международной репутации СССР и негативно отразиться на преодолении внешней изоляции. В обозначенном выше письме М.М. Бородину отмечалось: «Всякое наше выступление на международной арене, из которого будет видно, что мы по-прежнему вызываем революцию в других странах, несомненно, повредило бы и заставило бы эти страны насторожиться»⁴⁶³. Подобная задержка в переговорах не входила в планы руководства РКП(б).

В связи с этим, удовлетворительно оценивая результаты работы советников в Гоминьдане и принятые съездом решения, Москва все же не стремилась побудить Сунь Ятсена к острой конфронтации с Европой и США. Из переписки М.М. Бородина с Михайловым следовало, что такие действия были бы оправданы при возможности признать кантонское правительство и оказать ему широкомасштабную помощь. Однако в ситуации, «когда мы восстанавливаем сношения с этими державами и они нас признают, это было бы совершенно нецелесообразной политикой»⁴⁶⁴. Главному политическому советнику рекомендовалось в ходе встреч с Сунь Ятсеном разъяснять «действительное значение и характер этих либеральных демократических наций», указывать на сложность положения Гоминьдана и призывать к проявлению осторожности⁴⁶⁵.

Советская помощь в реформировании ГМД получила высокую оценку со стороны его руководства. 16 февраля 1924 г. Сунь Ятсен писал Г.В. Чичерину: «Выражаю мою глубокую признательность за те услуги, которые товарищ Бородин оказывал нам в реорганизации Гоминьдана»⁴⁶⁶. В марте 1924 г. лидер ГМД высказался в поддержку Советской России в интервью корреспонденту японского печатного агентства «Кантон ньюс сервис». В частности, он заявил, что «приветствует» признание СССР Пекином. На вопрос корреспондента о характере отношений между Советским Союзом и кантонским правительством он ответил: «Они настолько дружественны, что похожи на отношения двух братьев»⁴⁶⁷. Следовательно, сотрудничество между СССР и Кантоном доказало свою эффективность уже на начальном этапе.

Тем не менее в условиях постоянного противостояния с милитаристами формировать и расширять базу революционного движения на юге Китая исключительно методами политической борьбы было невозможно. Для реализации силового сценария объединения страны ГМД было необходимо укрепить свой авторитет в войсках. Как следствие, большое значение для воплощения плана Сунь Ятсена приобрела идеология. Для контроля Гуандуна и организации военной экспедиции на Север лидеру Гоминьдана требовалась боеспособная армия, личный состав которой объединяли бы не столько страх наказания или материальный интерес, сколько общие цели. В этой связи важную роль играла пропагандистская работа среди населения. В ходе создания своих вооруженных сил стратегической задачей ГМД было формирование эффективной структуры материального обеспечения войск. Решение данной задачи было возможно только при поддержке со стороны рабочих и аграриев. Кроме того, в обществе, разделявшем единые политические идеалы, медленнее распространялись сепаратистские настроения.

Оба направления политработы были тесно связаны. Основную часть населения Китая составляли малограмотные или вовсе не имевшие образования крестьяне и низкоквалифицированные рабочие. В подобной среде наиболее эффективными средствами идеологического просвещения были разного рода беседы, индивидуальная работа. В связи с этим проводниками идей Гоминьдана должны были стать военные, прошедшие курсы политподготовки. Устанавливая на занимаемых территориях контакт с местным населением, они имели возможность вести первичную пропаганду целей ГМД. За образец были взяты организационные принципы и методы политработы в РККА периода Гражданской войны в России.

Использование в Китае советского опыта политработы в армии стало одной из составляющих военно-политического сотрудничества СССР и Гоминьдана. Первым шагом в данном направлении было открытие летом 1924 г. Высшей военной школы на о. Вампу (Хуанпу)⁴⁶⁸. В ней при непосредственном участии советских специалистов осуществлялось обучение будущих командиров армии Гоминьдана. Независимо от их специальности в программу подготовки включалось обязательное обсуждение актуальных социально-политических вопросов, программных документов ГМД.

Для усиления политической работы в школе был создан специальный отдел и ячейки Гоминьдана, разработаны положения об их деятельности. В подготовке нормативных документов участвовали советские советники: И.Я. Разгон, А.И. Черепанов, В.А. Степанов, В.П. Рогачев, И.К. Мамаев⁴⁶⁹. В 1925 г. начал функционировать политкласс. Через год в нем обучалось 500 будущих политработников⁴⁷⁰.