СССР и Гоминьдан. Военно-политическое сотрудничество. 1923—1942 гг.

Национальным армиям также был свойствен и ряд других негативных факторов, осложнявших работу советской миссии:

1. Уровень образования и подготовки военнослужащих, включая офицеров, в провинциальных армиях был крайне слабым. Число членов ГМД в них также было значительно меньше, чем в гуандунских войсках.

2. Политработа воспринималась комсоставом как излишняя, не влияющая на результат боевых действий. Посещаемость занятий была низкой.

3. Характерными явлениями были протекционизм, коррумпированность офицеров, их оторванность от рядового состава, сочетавшиеся с высоким уровнем преступности и наркомании в армейских подразделениях.

Свидетельство о наличии схожих явлений в войсках кантонского правительства было представлено в докладе политотдела 3-го корпуса НРА за 1925 г. об обстоятельствах работы в Юньнаньской армии: «Из всех учеников У грамотна, а остальные вышли из солдат…Судя по внешнему впечатлению, все они похожи на маленьких детей и не имеют установившихся взглядов… Все люди чересчур пристрастились к опиуму, и очень трудно предвидеть результаты этого»⁴⁹³.

Таким образом, в 1920-х гг. советские советники столкнулись в Китае с серьезными проблемами. Трудности были обусловлены как недостаточной теоретической разработкой ВКП(б) и ИККИ политики в отношении Гоминьдана, так и реалиями обстановки в стране: низким уровнем политической культуры в армии и среди населения, сохранением системы дунцзюната.

Влияние советских советников на развитие революционного движения на юге Китая и действия кантонского правительства еще более уменьшилось с усилением в Гоминьдане внутрипартийной борьбы. Разногласия в ГМД проявились уже в ходе подготовки к Северному походу. Смерть Сунь Ятсена усугубила конфликт. Напряженным стал диалог ГМД с КПК, радикализация программы которой вызывала недовольство правых гоминьдановцев⁴⁹⁴. В этой обстановке лидеры ГМД – Чан Кайши, Ван Цзинвэй и Ху Ханьмин – стремились за счет привлечения на свою сторону советских советников усилить собственные позиции в партии. Однако нарастающая борьба за лидерство в Гоминьдане и углубление его разногласий с КПК вели к ухудшению отношений с Советским Союзом.

Сигналом о начале распада единого фронта стала демонстрация силы, предпринятая Чан Кайши 20 марта 1926 г. В Гуанчжоу было объявлено военное положение, введены воинские части и арестованы видные деятели КПК Помещение, в котором проживали советники из СССР, оцепили войска. Несмотря на то что ситуация была урегулирована, а представители компартии освобождены, становились очевидными принципиальные расхождения в стратегических планах Кремля и Гоминьдана относительно дальнейшего развития революции в Китае, а также роли в ней армии, особенно выпускников школы Вампу.

Политическая линия Москвы предполагала постепенное усиление влияния в национальном движении советских политических советников и членов КПК. Это должно было привести к подъему в Китае «классовой борьбы», укреплению позиций КПК, левой фракции в ГМД и последующему установлению просоветского режима. Реализация данного плана предполагала использование уже апробированной в годы Гражданской войны в России модели политического и военного строительства, а именно: ускоренной политподготовки командных кадров на базе сети военных школ для их последующего внедрения в войска и активизации на местах агитационной работы. Школа Вампу в перспективе должна была стать экспериментальным учебным центром, опыт которого можно было распространить на всю страну⁴⁹⁵.

Расчет Москвы на установление контроля над реорганизованными частями строился на участии в обучении, финансировании и вооружении учебных подразделений. В сентябре 1924 г. и. о. начальника военного отдела советнической группы П. Нилов (Сахновский) в докладе военному атташе полпредства СССР в Пекине А.И. Геккеру отмечал, что в случае гарантий советским специалистам непосредственного руководства учебно-кадровым полком «перед нами открывается новая возможность проникновения в армию»⁴⁹⁶. Кроме того, при том же условии полк рассматривался как надежное формирование, которое может быть представлено в распоряжение левого крыла Гоминьдана.