СССР и Гоминьдан. Военно-политическое сотрудничество. 1923—1942 гг.

Так, согласно смете расходов КПК на 1923 г., утвержденной Оргбюро ИККИ, китайским коммунистам на поддержку печатных изданий, содержание и путевые расходы пропагандистов планировалось выделить 12 тыс. золотых рублей. Дополнительно в течение года на развитие в Китае профсоюзного движения было перечислено 3500 американских долларов. Даже с учетом того, что при малочисленности КПК эти средства практически полностью обеспечивали ее функционирование, помощь китайским коммунистам являлась весьма скромной. Для сравнения: в марте 1923 г. Москвой было принято решение об оказании поддержки ГМД в размере 2 млн золотых рублей, с первым траншем 500 тыс.⁵¹¹ Столь существенное превышение объема дотаций Гоминьдану, по сравнению с КПК, наглядно свидетельствовало, что на этом этапе Кремль видел потенциал в сотрудничестве именно с партией Сунь Ятсена.

Как следовало из доклада Чэн Дусю, одного из основателей КПК, в Москву, в 1924 г. компартия получила более солидную сумму – 34 467 мексиканских долларов⁵¹² (мексиканский доллар имел статус официальной валюты в Китае. – И. В.). По курсу тех лет это равнялось около 1500 американских долларов. Дополнительные средства были выделены на создание Северного бюро ЦК КПК в Пекине. Согласно следующему отчету Чэн Дусю, только за первые три месяца 1925 г. КПК было передано 5887 китайских долларов⁵¹³, что составило около 3400 американских долларов. Всего за 1925 г. на работу в Китае Коминтерном было направлено 52 тыс. золотых рублей. В 1926 г. ежемесячные ассигнования для КПК возросли до 6000 китайских долларов (с 3650 китайских долларов в 1925 г.), что должно было составить 72 тыс. рублей в год⁵¹⁴. Для сопоставления, по некоторым данным, в течение 1924 г. Москва субсидировала Гоминьдан через М.М. Бородина в размере 35 тыс. китайских долларов в месяц⁵¹⁵. После переворота Чан Кайши 20 марта 1926 г. помощь компартии была увеличена сверх основной сметы. В результате КПК за 1926 г. было получено 109 390 рублей, без учета средств на военнополитическую работу, выделявшихся профильными ведомствами СССР⁵¹⁶.

Всего по сведениям, приведенным И.Н. Сотниковой со ссылкой на китайские исследования, к 1927 г. финансовая помощь КПК со стороны Москвы превысила 1 млн китайских долларов, то есть 500 тысяч в американской валюте. Бюджет КПК на 1927 г. был определен Коминтерном в размере 120 тыс. рублей, то есть по 10 тыс. рублей в месяц, но фактические выплаты составили 187 674 рублей⁵¹⁷. Кроме того, средства на военные расходы КПК и создание Национальных армий выделялись отдельно в рамках 10-миллионного займа уханьскому правительству.

Таким образом, на протяжении 1920-х гг. отмечалось стабильное увеличение финансирования СССР Компартии Китая. В ситуации, когда в России не были преодолены до конца последствия Гражданской войны, а экономика остро нуждалась в инвестициях, подобный шаг говорит о большом значении, которое придавал Кремль развитию мирового коммунистического движения и КПК как его важной составляющей. В период активного сотрудничества СССР и ГМД материальная помощь ему значительно превышала КПК (до тех пор, пока политические разногласия не стали критическими). В то же время увеличение отчислений компартии указывало на устойчивую тенденцию к усилению в Москве ориентации на КПК, на расширение ее влияния в Китае.

Вышеизложенное позволяет констатировать, что в 1923–1924 гг. Советскому Союзу и руководству Гоминьдана достаточно быстро удалось достигнуть взаимовыгодных соглашений по ключевым вопросам двусторонних отношений. Сунь Ятсен получил помощь в вопросах партийного строительства и формирования единого национального фронта. Кремль продемонстрировал свою способность оказывать влияние на международную обстановку на Дальнем Востоке. Его политика в Китае воспрепятствовала укреплению позиций Англии и США. Кроме того, деятельность СССР и Коминтерна заложила основу для дальнейшего развития коммунистического движения в Китае.

Политработа, организованная советскими советниками в армии и среди жителей подконтрольных Национальному правительству территорий, отвечала интересам как Гоминьдана, так и Москвы. За счет увеличения численности рабочих и крестьянских союзов ГМД мог опереться на поддержку населения. Внедрение политработы в армиях Гоминьдана и союзных ему милитаристов способствовало повышению их боеспособности. У военнослужащих создавалось представление о значимости их действий для достижения общих целей похода. Это способствовало росту инициативы подразделений и укреплению дисциплины в войсках ГМД.