СССР и Гоминьдан. Военно-политическое сотрудничество. 1923—1942 гг.

В-пятых, в советской группе отсутствовала единая позиция по вопросу отношений с Чан Кайши. Сказывался конфликт между главным военным советником В.К. Блюхером и главным политическим советником М.М. Бородиным⁵⁰⁵. Согласно докладам секретаря юридического сектора постпредства СССР в Пекине М. Юшкевича, посетившего в 1927 г. в качестве дипкурьера г. Ухань, Бородин препятствовал отъезду Блюхера в Шанхай, занятый силами Чан Кайши. Главный военный советник, напротив, придавал большое значение приглашению командующего НРА: «[Он] был убежден, что ехать ему необходимо, во что бы то ни стало, что Чан Кайши перебрасывает мостик, чтобы еще не рвать отношения с нами»⁵⁰⁶. Генконсул СССР О.И. Пличе в целом разделял мнение Блюхера. Однако телеграфная связь с Москвой находилось в руках Бородина, и оперативная информация о ситуации в Китае доносилась в Кремль преимущественно односторонне.

В этой ситуации Москва еще продолжала придерживаться курса на поддержку сотрудничества. Однако контакты советских советников все более концентрировались на КПК и левом течении в Гоминьдане. В февральском докладе 1926 г. М.М. Бородин высказал свое видение основных задач, стоявших перед левой фракцией ГМД. Они сводились к развитию массового движения на основе борьбы крестьян за власть и землю и классовой борьбы в городах; борьбе с империализмом посредством объединения всех сил, выступавших против него; использованию противоречий военных группировок для «ослабления позиций мартовцев»⁵⁰⁷; усилению существующих и формированию новых коммунистических частей, преобразованию полка Е Тина в дивизию, а по возможности – в корпус.

Однако полноценная реализация данного плана оказалась невозможна. Ситуация обострилась после V съезда КПК, прошедшего в Ухане 27 апреля – 11 мая 1927 г. в присутствии делегаций Коминтерна и Профинтерна. В основе решений съезда лежала резолюция VII пленума ИККИ, утверждавшая, что национальная буржуазия идет на сближение с иностранными державами, так как переход контроля над революционным движением в руки пролетариата угрожает ее интересам. Перспективу революции ИККИ видел в «некапиталистическом пути развития», создании блока рабочих, крестьян и мелкой буржуазии⁵⁰⁸. В последующей резолюции VIII пленума ИККИ от 30 мая 1927 г. эти идеи прозвучали еще отчетливей: «Переворот Чан Кайши и выражаемая им радикальная классовая перегруппировка являются исходной точкой всей дальнейшей тактики, исключающей единство, компромисс или соглашательство с буржуазией, которая изменила национально-революционному движению и стала активной силой контрреволюции»⁵⁰⁹. Распад единого фронта стал неизбежен. Прекращение сотрудничества СССР и ГМД также было лишь делом времени. И хотя репрессивных действий со стороны правительства в отношении советских советников не последовало, их роль в политических процессах в Китае оказалась сведена к нулю.

Решением Политбюро ЦК ВКП(б) от 21 июля 1927 г. из Уханя были отозваны М.М. Бородин и другие военные и политические советники⁵¹⁰. Дальнейшее развитие революционного движения в Китае связывалось исключительно с действиями КПК. На это и были ориентированы теоретические разработки ВКП(б) и ИККИ 1927–1929 гг. На данном этапе расхождение политических платформ Коминтерна, ВКП(б), с одной стороны, и ГМД – с другой оказалось непреодолимым препятствием для развития сотрудничества.

При анализе советского влияния на политические процессы в Китае в 1920-х гг. нельзя не уделить внимания вопросу финансирования Москвой национально-революционного движения. Материальное положение партии всегда существенным образом сказывается на успешности ее политической деятельности, а денежные дотации являются мощным инструментом для внешнего воздействия. Поэтому экономический аспект достаточно ярко отражал изменения во внешнеполитическом курсе Кремля.

Основным проводником курса на мировую революцию и инструментом для осуществления РКП⁄ВКП(б) финансирования зарубежных компартий являлся Коминтерн, обеспечение которого в подавляющей части производилось за счет бюджета СССР. Это давало возможность Политбюро ЦК ВКП(б) контролировать деятельность ИККИ. В то же время каналы Коминтерна, активно использовавшиеся Москвой для передачи средств на развитие революционного движения, позволяли избежать обвинений со стороны третьих держав во вмешательстве во внутренние дела Китая.

Необходимо отметить, что лакуны в документах ИККИ и КПК, отсутствие единого канала передачи средств, привлечение дочерних организаций, таких как Профинтерн, Крестинтерн, Коммунистический Интернационал Молодежи и др., использование в расчетах разных валют, ценных металлов, бриллиантов и разница их курсов, – все это затрудняет точное определение объема ассигнований. Однако имеющиеся данные вполне позволяют выявить характерные черты финансовой политики Коминтерна.