СССР и Гоминьдан. Военно-политическое сотрудничество. 1923—1942 гг.

Однако Чан Кайши стремился не допустить вмешательства СССР во внутреннюю политику Гоминьдана. В его стратегии выпускникам Вампу и созданной на базе учебного центра «партийной армии» отводилась роль организационного стержня в формировании воинских частей, лично преданных главнокомандующему и не связанных с интересами милитаристов. Росту авторитета лидера ГМД должны были способствовать сильные в Китае землячества, так как вербовка военнослужащих для полков Вампу осуществлялась в провинциях Чжэцзян, Цзянсу, Аньхой, Цзянси, где был распространен родной для Чан Кайши диалект. В результате в его руках оказывался инструмент как для влияния на общественное мнение, так и для силового сдерживания. В связи с этим Чан Кайши был недоволен стремлением Кремля привести китайских генералов в прямое подчинение советникам, а тем более попыткой Н.В. Куйбышева лишить «войска Хуанпу» статуса элитных подразделений, уравняв 1-й корпус в правах с другими корпусами НРА⁴⁹⁷.

Силовая акция 20 марта 1926 г., проходившая в период работы в Гуанчжоу военно-политической комиссии ЦК ВКП(б) под руководством начальника Политуправления РККАА.С. Бубнова, позволила Чан Кайши добиться отзыва неугодных лиц и ослабления советского контроля в войсках. Более того, она должна была служить сигналом о готовности к разрыву контактов с СССР и Компартией Китая. Однако такой шаг мог вызвать ответную консолидацию левых сил. К тому же в период Северного похода НРА нуждалась в военных советниках. Это отсрочило начало антисоветских выступлений. Тем не менее Чан Кайши стремился ограничить сотрудничество с Москвой исключительно военно-техническими аспектами⁴⁹⁸.

В этой ситуации советские советники должны были согласовывать свои действия с курсом Национального правительства. Политическая работа в НРА и подготовка Северного похода были продолжены. Однако по мере роста антикоммунистических настроений в окружении Чан Кайши контакты стали концентрироваться на представителях лояльного левого крыла ГМД и КПК⁴⁹⁹.

Методы работы советских политинструкторов непосредственно во время Северного похода практически не отличались от применявшихся ранее. Деятельность политкомиссаров была направлена на разъяснение целей и задач кампании. Перед началом выступления политотделом Главного штаба были сформулированы лозунги для агитации среди военнослужащих: «Бей милитаристов! Да здравствует Северный поход! Да здравствует единение крестьян, солдат, студентов, купцов! Солдаты – авангард в борьбе с милитаристами и империалистами»⁵⁰⁰. Параллельно было решено вести пропаганду созыва крестьянских собраний, расширения рабочего движения, практической помощи НРА в обеспечении продовольствием, транспортировке грузов, сборе разведданных. Представители обеих фракций ГМД понимали, что эта работа являлась необходимой и соответствовала запросам военного времени.

Однако по мере развития Северного похода раскол внутри единого фронта и ГМД становился все более очевидным. Для советских специалистов это не означало немедленного прекращения всякой политической работы, но полноценное сотрудничество в этой сфере становилось практически невозможным. К нарушению диалога вело сразу несколько факторов.

Во-первых, успешное для Чан Кайши начало боевых действий и быстрый темп продвижения на север привели к тому, что к Национально-революционной армии присоединилось значительное количество отрядов милитаристов. При выходе к Шанхаю в рядах северной экспедиции насчитывалось до 170 тыс. человек. Но в их составе из 60 тыс. контингента армии ГМД, выступившей в поход с территории Гуандуна, сохранилось не больше 30 тыс.⁵⁰¹ Следовательно, основную массу личного состава НРА составляли «попутчики». По своей структуре и целям они продолжали оставаться наемными армиями с тем же командованием, что и до перехода к южанам⁵⁰². По мере роста численности НРА комсостав терял единство политических взглядов. Роль политкомиссаров, прошедших подготовку в военных школах Гоминьдана, постепенно снижалась. Это влекло усиление разногласий между офицерами.

Во-вторых, в руководстве ГМД продолжали развиваться внутренние противоречия. Ярким примером назревавшего конфликта стал спор о переносе резиденции Национального правительства, повлекший целый ряд кадровых перестановок, что, однако, не привело к консолидации партии.

В-третьих, на освобожденных территориях укреплялись позиции численно возросшей компартии. Ее политика, направленная на расширение забастовочного движения, вооруженных выступлений рабочих и крестьян, вызывала серьезные опасения ГМД. Лозунги классовой борьбы, призывы к «гегемонии пролетариата» были неприемлемы для Гоминьдана⁵⁰³.

В-четвертых, в ГМД усиливалось недовольство возросшим влиянием СССР на внутриполитические процессы в Китае.

В интервью для иностранной прессы Чан Кайши по этому поводу открыто заявил: «Стоит только посмотреть на советские консульства в различных городах Китая. Фактически они являются отделами Третьего интернационала и одновременно рассадниками китайских коммунистических интриг»⁵⁰⁴.