«Столица» против «Вандеи». Компрадорская «элита» и самозваные «левые» против Белоруссии (без илл.)

Подобная риторика звучала бы вполне разумно и даже могла бы показаться кому-нибудь убедительной, если бы не была наивной романтической демагогией. Перспектива белорусского издания гайдаровской «шоковой терапии» — массовой приватизации, широкомасштабной деиндустриализации, сокращения государственных социальных расходов и т.д., о чем подкупленные оппозиция и «гражданское общество» мечтают давно, а оппозиционные аналитики высказываются об этом публично[162], — позволяет нам делать кое-какие прогнозы относительно будущего Белоруссии.

Перечисленные факторы повлекут за собой, как это случилось в начале 90-х на всем пространстве бывшего СССР, катастрофическое падение уровня жизни, криминальный разгул, массовый голод и, как следствие, отчаянное сопротивление новому режиму со стороны обманутого и ограбленного населения, а поскольку силовой аппарат усилиями власть имущих за минувшие двадцать лет «отточен», без преувеличения, до совершенства, с чем пишущая о «милицейской “корпоративной культуре”»[163] г-жа Соломатина не может не согласиться, новая власть непременно этим аппаратом воспользуется, и милицейские кордоны, щиты и дубинки найдут себе старое-новое применение. И воспользуется в троекратном размере. Все это мы уже видели не раз. Демократ и западник Ельцин не побоялся устроить кровавую бойню у телецентра Останкино в октябре 93-го и расстрелять затем «Белый дом» из танков. Не дрогнул и вполне одобряемый Западом Назарбаев перед расстрелом мирной демонстрации нефтяников в Жанаозене, когда полиция буквально палила в спины безоружным шахтерам и добивала ногами раненых. А кровавая бойня в Ферганской долине в июне 2010 года! А зверства в Грузии и Таджикистане! О недавних событиях в Украине напоминать и вовсе стыдно. И даже если в Белоруссии каким-то чудом сработает бескровный и мирный сценарий смены власти, последствия в любом случае будут катастрофическими: в октябре 1993 года в Москве людей погибло немного, но впоследствии путем экономического террора, начиная с «шоковой терапии», без всяких кровавых репрессий были уничтожены миллионы. Понимает ли это «левая» рисовальщица комиксов Марина Напрушкина? Понимает ли это «анархо-феминистка» Ирина Соломатина?

Вряд ли. Даже в стилистике речи (как вам, читатель, например, такое: «мизогинные идеи о женщинах»[164]?!), даже в феминизме, то есть в своей непосредственной области, Соломатина понимает мало. «В 1970-е гг. сплоченная на ранних этапах феминистская теоретическая парадигма, возникшая во второй половине XIX в., — пишет эта гендерная исследовательница, как она сама себя называет, “практический гуманитарий”, — уступает место множественным феминизмам, обнаружив “социалистический”, “либеральный”, “радикальный” и другие его виды»[165].

Позвольте, пусть слово «феминизм» и было пущено в оборот во второй половине XIX века, «феминистская теоретическая парадигма» возникла все же значительно раньше — еще в XVII веке, если не принимать во внимание отдельные «феминистские» голоса, звучавшие уже начиная с XV века. С конца XVIII и до середины XIX века объективно оформились два феминистских направления — либеральное и социалистическое. Последнее — на основе идей утопических социалистов. В 1883 году вышла книга «Женщина и социализм» Августа Бебеля, в 1884-м — «Происхождение семьи, частной собственности и государства» Фридриха Энгельса, и уже сам по себе этот факт мог бы подтолкнуть Соломатину к догадке, что с конца XIX века к двум предыдущим феминистским направлениям примкнул и марксистский. Его представляли: Клара Цеткин, Александра Коллонтай, Роза Люксембург, Альгейд Попп и другие. Лицо женского движения в это время определял главным образом буржуазно-суфражистский мейнстрим, но это не значит, что помимо него ничего не было. Что касается анархистского феминизма, то основателем его по праву считается Эмма Гольдман, чьи книги одна за другой выходили в первой половине XX века. Идеи радикального феминизма сложились в целостном виде, действительно, к концу 60-х — началу 70-х гг. XX века[166]. И владеть такими хрестоматийными знаниями, чтобы не вводить читателя в заблуждение, феминистка, автор статей, публицист обязана.

Примеров, доказательств того, что г-жа Соломатина не компетентна ни в одном серьезном вопросе, теоретически совершенно безграмотна, в придачу индоктринирована враждебной левым идеологией, великое множество. Чтобы показать это, возьмем статью «“Фемен” и власть: кто-кого». Возмущенная косностью белорусской публики, не оценившей по достоинству акцию «Фемен» в Минске у здания КГБ, Соломатина принимает прогрессивную позу и истолковывает: «Фемен» — совсем не то, что о них думает неразумное большинство, «Фемен» деконструируют «культурные штампы и стереотипы», в таком «как бы “непристойном” виде… продвигают идеи феминизма в широкие массы»[167]. Их жесты «можно интерпретировать, несколько перефразируя гендерного теоретика Л. Лисюткину, и следующим образом: мы знаем, что нас окружает тупой патриархат, который хочет наших сисек. Так вот “подавитесь”…»[168].