Страницы жизни русских писателей и поэтов

Пресса не замедлила сказать свое слово. В «Северной пчеле» Ф. Булгарин утверждал, что «Ревизор» «…клевета на Россию …на злоупотреблениях административных нельзя основать настоящей комедии», в которой нет «… правдоподобия, натуры». За Булгариным, Сенковский в «Библиотеке для чтения», комедию назвал «грязным творением».

Были и другие мнения. «Пьеса имела успех колоссальный», – отозвался писатель И.И.Панаев. Поэт П.А.Вяземский: «Ревизор» имел полный успех на сцене: общее внимание зрителей, рукоплескания, задушевный и единогласный хохот, вызовов автора»… «герои «Ревизора» «более смешны, нежели гнусны»… «тут нет угнетения невинности в пользу сильного порока», «в замысле Гоголя не было ничего политического».

В.Г.Белинский воспринял комедию за «Превосходный образец художественной комедии… Какие надежды, какие богатые надежды сосредоточены на Гоголе! Его творческого пера достаточно для создания национального театра… который будет угощать нас не насильственными кривляньями на чужой манер, не заемным остроумием, не уродливыми переделками, а художественными представлениями нашей общественной жизни».

Судя по черновым рукописям, Пушкин тоже намеревался дать хороший отзыв о комедии, но смерть помешала.

Царь, после просмотра снисходительно заметил: «Досталось, всем, а больше всего мне». Однако, «Если бы сам государь не оказал бы высокого покровительства и заступничества, то, вероятно, «Ревизор» не был никогда игран или напечатан»,– писал автор комедии матери. С монаршего разрешения генерал Дубельт на рукописи комедии написал; «позволить». Вообще об отношении Николая первого и его семьи к Гоголю, будет сказано чуть позже.

В Москве 25 Мая 1836 года в Малом театре состоялась премьера комедии. М. Щепкин играл роль городничего, а Д. Ленский – Хлестакова. Автор присутствовал в зале и: «… сидел в театре скучный. О восторге и приеме публики я не заботился. Одного только судьи из всех бывших в театре я боялся, и этот судья был я сам. Внутри себя я слышал упреки и ропот против своей же пьесы, которые заглушали все другие».

В силу своей щепетильности, подозрительности, гиперболизации собственного «Я», замечания критиков автор истолковал по-своему. Ему показалось, что все восстали против него. «Господи Боже! Ну если бы один, два ругали, ну и бог с ними, а то все, все»… Гоголь видит причину неудачи в том, что «Сказать о плуте, что он плут, считается у них подрывом государственной машины. Сказать какую-нибудь только живую и верную черту – значит, в переводе опозорить все сословие».

Позже Николай Васильевич напишет В.А.Жуковскому: «Появление книги моей разразилось точно в виде какой-то оплеухи: оплеуха публике, оплеуха друзьям моим и, наконец, еще сильнейшая оплеуха мне самому… Книга эта отныне будет лежать на столе моем, как верное зеркало, в которое мне следует глядеться для того, чтобы видеть все свое неряшество и меньше грешить впредь». Болезненная недооценка своих произведений даст повод в дальнейшем не только к отказу от их части, но и к расправе над вторым томом «Мертвых душ».

Несмотря на холод восприятия комедии в России, «Ревизор», без дозволения властей перешагнул границу империи и сделался популярным в Европе еще при жизни автора.

Гоголь – человек, который не мог жить стереотипами, ему необходима была их смена. Это касалось не только души, но и творчества. Для осуществления задуманного грандиозного полотна о российской жизни, «Мертвые души», он в июне 1836 года уезжает за границу, чтобы «размыкать тоску», накатившуюся с новой силой на истерзанную душу. Было писателю неполные двадцать семь лет.

Глава 4

Творчество на колесах

По словам Гоголя «Дорога всегда действовала на меня освежительно: и на тело и на душу». «Какое странное, и манящее, и несущее, и чудесное в слове: дорога! И как чудна она сама, эта дорога: ясный день, осенние листья, холодный воздух… Боже! Как ты хороша подчас, далекая, далекая дорога!… сколько родилось в тебе чудных замыслов, поэтических грез, сколько перечувствовалось дивных впечатлений”. Чем не поэма о дороге?

Из Женевы Николай Васильевич пишет М.П.Погодину: «Теперь передо мной чужбина, вокруг меня чужбина, но в сердце моем Русь, не гадкая Русь, но одна только прекрасная Русь».

Гоголь не только мастер удивительно лирических, трогающих душу зарисовок, но и непревзойденный художник – пейзажист огромных полотен. Этот талант получил свое продолжение и совершенство в поэме «Мертвые души», которую писал более шести лет.

Существуют две версии сюжета этого произведения. Одну подсказала писателю его родственница Мария Григорьевна Анисимова-Яновская. Ее дядя, Пивинский, скупал за горилку мертвые души у соседей помещиков и сделался на бумаге владельцем пятидесяти душ, что дало право на открытие собственного винного производства. Вторая, более распространенная, версия – пушкинская.