Странная смерть Европы. Иммиграция, идентичность, ислам

Ответственность за теракты взяло на себя Исламское государство в Сирии. Как и в случае с каждым предыдущим терактом в Европе, континент затаил дыхание и задумался о худшем сценарии. Со временем выяснилось, что преступники были родом из Франции и Бельгии. Но после теракта один из главарей смог благополучно вернуться в Бельгию. Не менее важным оказалось и то, что у одного из смертников на «Стад де Франс» был поддельный сирийский паспорт на имя «Ахмад аль Мохаммад». Официальные лица признали, что человек с таким именем въехал в Европу в качестве просителя убежища за месяц до терактов. Оказалось, что отпечатки пальцев совпадают с отпечатками пальцев человека, который въезжал в Грецию под этим именем в октябре. Человек с таким именем был подобран греческой береговой охраной в начале того же месяца на тонущей лодке, наполненной 70 другими мигрантами. В ноябре он, судя по всему, отправился с острова Лерос через Сербию, Хорватию, Австрию и Венгрию и, наконец, в Сен-Дени. Хотя новости появлялись крайне медленно, уже через год после теракта стало ясно, что большинство парижских нападавших, включая главарей, не только побывали в Сирии, где прошли террористическую подготовку, но и пробирались в Европу и обратно, выдавая себя за мигрантов.

Любой общественный аппетит к таким проницаемым внешним границам начал уменьшаться. Как только стало известно о свободном перемещении террористической ячейки по территории Франции и за ее пределы в ночь нападения, так же уменьшился и аппетит к созданию абсолютно безграничного континента внутри Европы. Однако через два дня после парижских терактов Жан-Клод Юнкер на пресс-конференции в Анталье (Турция) заявил: «Нет никаких оснований для пересмотра политики Европы в отношении беженцев». Он пояснил, что нападавшие в Париже были «преступниками», а не «беженцами или просителями убежища», добавив: «Я хотел бы обратиться к тем в Европе, кто пытается изменить принятую нами миграционную повестку дня. Я хотел бы напомнить им, что нужно быть серьезными в этом вопросе и не поддаваться этим базовым реакциям, которые мне не нравятся». Нравится ему это или нет, но общественные и политические настроения менялись. Если преимущества парижанина, отправляющегося на ночь в Брюссель, всегда были очевидны, то теперь люди осознавали и риски системы, позволяющей бельгийскому мусульманину отправиться в Париж на вечер и вернуться домой позже той же ночью, не подвергаясь опасности. Парижские теракты ускорили процесс быстрого разворота, который уже начался. Норвегия поспешно начала менять свою политику предоставления убежища, а через две недели после парижских событий даже Швеция объявила, что отныне будет вводить проверки на своих границах. Отныне люди, въезжающие в страну, должны будут предъявлять удостоверение личности. Это было объявлено так, будто никто никогда не слышал о подобном. Когда заместитель премьер-министра Швеции, представительница партии «зеленых» Эса Ромсон, делала это заявление, она расплакалась.

В свою очередь, президент Олланд объявил, что Франция находится в состоянии войны «дома и за рубежом». Страна немедленно активизировала свою бомбардировочную кампанию против позиций Исиды в Сирии. Но за границей было легче всего. Сложнее оказалось дома. В стране было немедленно введено чрезвычайное положение, которое сохранялось неопределенное время. После терактов французская полиция провела 168 рейдов по всей стране за два дня. В ходе рейда в Лионе была обнаружена ракетная установка. Рейд в Сен-Дени завершился тем, что женщина подорвала себя с помощью жилета смертника. Один из террористов Bataclan, как оказалось, жил в тени Шартрского собора. Как и после январских нападений на редакции Charlie Hebdo и кошерный супермаркет, французские политики понимали, что в этот момент избирателей волнует вопрос безопасности. Но они также понимали, что французская общественность вполне может задумываться над более глубокими вопросами, связанными с тем, как их страна вообще оказалась в такой ситуации.

Менее чем через две недели после терактов Мануэль Вальс, премьер-министр Франции, заявил, что Франция не примет более 30 000 просителей убежища в течение следующих двух лет. После встречи с канцлером Меркель в Париже Вальс резко заявил: «Это не Франция сказала „Приезжайте!“». В то время как канцлер Меркель продолжала настаивать на важности соблюдения системы квот для каждой страны, г-н Валс заявил журналистам: «Мы не можем больше принимать беженцев в Европе, это невозможно». Позже его офис заявил, что в переводе произошла ошибка, и он хотел сказать, что Европа больше не может принимать «столько беженцев».