Странная смерть Европы. Иммиграция, идентичность, ислам

Как и в Великобритании и других европейских странах, французская общественность была вправе скептически относиться к подобной риторике и заявлениям. На протяжении десятилетий они слышали одно и то же обо всем, что касалось иммиграции и интеграции. Поскольку процент населения, родившегося за границей, продолжал расти с каждым годом, французские политики, как и их коллеги по всему континенту, соревновались в том, кто будет жестче высказываться по этому вопросу. На протяжении 1970-х и 1980-х годов Валери Жискар д'Эстен, Франсуа Миттеран и их коллеги соревновались друг с другом в том, чтобы казаться более строгими, чем другие, по этим вопросам. В 1984 году Жак Ширак, тогдашний мэр Парижа, публично предупредил: «Если сравнить Европу с другими континентами, то это ужасает. С точки зрения демографии Европа исчезает. Через двадцать или около того лет наши страны опустеют, и независимо от нашей технологической мощи мы будем неспособны ее использовать».

В 1989 году премьер-министр-социалист Мишель Рокар заявил в телевизионном интервью по вопросу о предоставлении убежища, что Франция «не может принять все несчастья мира». Далее Рокар похвастался количеством людей, которых, по его словам, его правительство выдворило из страны, и тщетно пообещал еще больше выдворений в ближайшие годы. Как и Миттеран до него, Рокар сыграл на том, что к тому времени стало ловким предвыборным маневром французских левых в преддверии выборов. Все эти заявления были частью политической игры. Лишь немногие из них имели какое-либо влияние в реальности.

В 1985 году, когда Жан Распай и Жерар Дюмон писали свою статью о том, как будет выглядеть Франция в 2015 году, французские левые при Франсуа Миттеране были в замешательстве. Его переход от крайне социалистической к более свободной рыночной экономической политике стал политической катастрофой, оттолкнув от него профсоюзный класс, который составлял его крупнейший электорат. Левые уже были расколоты на социалистов и коммунистов Жоржа Марше, и в преддверии парламентских выборов 1986 года казалось, что при избирательной системе Пятой республики левые не смогут победить. Опыт президента Миттерана в качестве министра в Четвертой республике научил его маневрировать на выборах, поэтому в середине 1980-х годов он разработал план по уничтожению правых и захвату президентского кресла на выборах 1988 года. План состоял в том, чтобы заставить социалистический парламент принять новый избирательный закон, основанный на пропорциональном представительстве, и обеспечить, чтобы иммиграция стала огромной проблемой.

В этот момент Жан-Мари Ле Пен и его антииммигрантская партия «Национальный фронт» оказались исключительно полезны Миттерану, который позаботился о том, чтобы Ле Пену, которого до этого держали на самых дальних подступах, было предоставлено как можно больше возможностей. Впервые Ле Пен стал получать регулярные приглашения на телевидение, и его поощряли высказывать свои взгляды. Обратной стороной было то, что организованное социалистами антирасистское движение («Touche pas à mon pote») также получило максимальную известность. В процессе Миттеран устроил так, что поврежденные левые создали поврежденных правых. Он знал, что Национальный фронт может только навредить правым и заставить голоса избирателей уходить в другую сторону, и что ни одна правая партия никогда не сможет заключить союз с Национальным фронтом или даже сейчас не осмелится приблизиться к линии Национального фронта по вопросам иммиграции, национальной идентичности и патриотизма. Если бы они это сделали, Миттеран знал, что их тоже заклеймят как фашистов, расистов и предателей ценностей Республики.

План Миттерана настолько хорошо сработал в 1986 и 1988 годах, что он оставался стратегией левых на протяжении всех последующих лет. На каждых выборах сильная позиция Национального фронта оставалась лучшим способом не допустить правых к власти и гарантировать, что правые смогут лишь кивать на проблемы иммиграции и идентичности, не становясь при этом токсичными. Все это время Миттеран и его преемники слева подчеркивали, как жестко они собираются бороться с иммиграцией. Тем не менее, мигрантские общины Франции постоянно росли. В конце концов политики правого мейнстрима также попытались сделать себе имя, заявив о жесткости в отношении иммиграции.

В 1993 году, будучи министром по делам иммиграции, Шарль Паскуа объявил, что Франция закроет свои границы и станет страной с «нулевой иммиграцией». В 1993 году он хвастался предстоящими репрессиями против нелегальных иммигрантов: «Когда мы отправим домой несколько плантаций, даже лодок и поездов, мир поймет это». Но сомнительно, что он верил в это даже в то время. «Проблемы иммиграции стоят перед нами, а не позади нас», — сказал тот же Чарльз Паскуа некоторое время спустя, признавая, что в недалеком будущем десятки миллионов молодых людей в Африке, у которых «нет будущего», скорее всего, захотят отправиться на север.[179]