Страсть и бомба Лаврентия Берии

И пока молодцеватый секретарь честно, по-военному излагал ему суть принесенных протоколов, решений, записок, докладных, нарком, загадочно улыбаясь, молча сидел в кресле. Вспоминал вчерашние полеты «во сне и наяву».

Но все равно слушал внимательно. И когда в речи промелькнуло словосочетание «бурят-монгольское дело», остановил доклад и спросил:

— Ну что, разобрался наш уполномоченный с тамошней контрой? Что там на самом деле? Доложи подробнее!

Людвигов достал из папки записку, доставленную вчера курьером, и ознакомил наркома с фактами, которые накопал проверяющий.

Нарком прикрыл глаза и как будто уснул в кресле. Но старый товарищ знал, что Берия вовсе не дремлет, а внимательно и сосредоточенно слушает его длинный монолог.

Сначала в докладной, как и положено, описывались успехи органов в борьбе с контриками:

«За два года борьбы было арестовано более 6836 человек. Из них осуждено около пяти тысяч…»

— Точнее! — запросил Берия.

— Четыре тысячи девятьсот семь! Из числа осужденных к первой категории — расстрелу — приговорено 2483 ламы. В их числе было 549 шпионов и диверсантов из 13 государств. Из них 347 японских шпионов. Кроме того, за два неполных года выявлено 626 изменников Родины, диверсантов, вредителей, террористов и контрреволюционных агитаторов. Наибольшую группу из них составили представители дамской панмонгольской контрреволюционной, повстанческо-диверсионной и вредительской организации, по делу которой на февраль 1938 года было арестовано 2026 человек. Из них лам было 1303. Руководителями ее признаны Агван Доржиев и все руководство БМАССР во главе с М.Н. Ербановым… По мнению наркома внутренних дел БМАССР Ткачева, эта вражеская организация была создана еще в период Гражданской войны и столь долго действовала конспиративно…

Берия молча прослушал ту часть доклада, которая касалась «успехов», а вот когда пошла правда о том, как они были достигнуты, встрепенулся и жестко уставился сквозь стекла пенсне на Людвигова. Но тот, не смущаясь, продолжал сыпать фактами и цифрами:

— «На первом этапе разворачивающихся чисток большая часть работников правоохранительных органов считала, что история об антисоветской дамской группе полностью вымышлена. Судя по всему, поэтому в 1937 году внутри НКВД БМАССР была вскрыта и ликвидирована антисоветская, правотроцкистская, националистическая, шпионско-диверсионная группа. В ней состояли сам начальник областного управления НКВД БМАССР Д.Д. Никифоров, офицеры-следователи Л.Е. Помытов, Д.Ц. Чимытов, С.Ч. Чимдун, Г.М. Мытыпов, К.К. Сиелит. Их дело взял на контроль первый заместитель Ежова — Фриновский».

Нарком прокоментировал этот факт просто:

— То есть сначала ликвидировали тех, кто не согласился лепить липовые дела? Так, Людвигов?

— Похоже, так!

— Читай дальше.

— После этого пошли «успехи», о которых я сказал раньше.

— А что теперь?

— Ну, во-первых, чтобы ускорить работу и резво прикрыть дела по массовым арестам, их стали собирать в такие «общаки». То есть «дело десяти», «дело пятнадцати — пятидесяти». А все вместе «слепили» в обширный всереспубликанский заговор, во главе которого поставили Доржиева. Как показывают допросы этих горе-следователей, таких как Будажабэ, Санжицыренов…

— Как-как фамилия первого?

— Будажабэ…

— Язык сломаешь. Ну, ну!

— …Они производили аресты лам не только без санкции прокурора, но даже не имея списков, кого надо арестовать. Они ездили на машинах по всему краю и хватали первых попавшихся лам. Арестовывали, грузили в машины и везли в Улан-Удэ. И только когда привозили, начинали устанавливать их личности.

— Даже так!

— А уже потом, установив, кого арестовали, придумывали им вину. Кто, мол, шпион японский, кто вредитель…

— Лупили небось?

— Еще как! Обычно на первом допросе пойманный не соглашался взять на себя вину. А вот на втором уже подписывал всё. У них была такая практика. Конвейерный допрос в течение нескольких суток, стойка арестованных по нескольку суток на ногах, избиение палками… Били все. И сам новый народный комиссар Василий Алексеевич Ткачев, и зам его Полканов Николай Дмитриевич, и начальник третьего отдела Леонид Иванович Гайновский, и начальник второго отдела НКВД Кочетков Сергей Георгиевич. Особенно зверствовал оперуполномоченный с говорящей фамилией Андрей Митрофанович Трибой. Ну и остальные, глядя на начальство, старались выслужиться. Били палками прямо в кабинете наркома. Люди не выдерживали, давали показания на своих знакомых, друзей, родственников. Дело росло. Старались так, что только за два года в тюрьме умерло от истощения, выпадения кишок, переломов ребер дубинками, кровоизлияний, воспалений мозга больше пятисот человек.

— То есть они забили насмерть полтысячи человек?!