Сцены частной и общественной жизни животных

Эта сцена произошла ночью, и нам не стоило никакого труда в несколько прыжков добраться до бульваров, где на рассвете нас встретили восклицаниями вроде: «Ты только глянь! – Ну и наряд! – Вылитые Львы!»

Глава третьяПринц Лео в Париже во время карнавала. – Суждения Его Высочества об увиденном

Донесение второе

Ваш сын с присущей ему проницательностью догадался, что в Париже карнавал и потому мы можем ходить повсюду совершенно безопасно. О карнавале я расскажу вам позже. Мы едва могли объясниться с парижанами, ибо не знали ни обычаев, ни языка здешних мест. Вот каким образом мы вышли из затруднительного положения.

(Донесение прервано из-за наступивших холодов.)

Первое письмо принца Лео к своему царственному отцу

Любезнейший, августейший родитель,

Вы дали мне так мало средств, что я с большим трудом могу вести в Париже образ жизни, подобающий моему сану. Не успела моя лапа ступить на бульвар, как я понял, насколько сильно здешняя столица отличается от пустыни. Здесь все продается и все покупается. Пить – дорого, голодать – дорого, есть – дорого безмерно. Мы с моим Тигром, следуя за хитроумным здешним Псом, прошли по бульварам, где никто не обратил на нас никакого внимания, так сильно мы походили на Людей; мы искали тех из них, кто именует себя Львами. Сей Пес, превосходно знающий Париж, согласился служить нам провожатым и толмачом. Итак, у нас есть толмач и нас принимают за Людей, переодетых Животными, – таких же, как наши противники. Когда бы Вы, Государь, знали, что такое Париж, Вы не стали бы меня мистифицировать и давать то поручение, с каким я сюда прибыл. Боюсь, что ради его исполнения мне придется порой жертвовать собственным достоинством. Очутившись на бульваре Итальянцев, я счел необходимым последовать моде и закурил сигару, после чего так расчихался, что произвел некоторую сенсацию[439]. Один фельетонист, проходивший мимо, взглянул на мою гриву и сказал:

– Эти молодые люди в конце концов в самом деле станут вылитыми Львами[440].

– Вопрос близок к решению, – сказал я своему Тигру.

– Полагаю, – возразил Пес, – что с этим вопросом дело обстоит так же, как и с вопросом Восточным; чем дальше он от решения, тем лучше.

Пес этот, Государь, ежеминутно предоставляет нам доказательства своего великого ума, поэтому Вы не удивитесь, если узнаете, что он служит в прославленном ведомстве, которое располагается на Иерусалимской улице и любезно окружает чужестранцев, посещающих Францию, заботами и вниманием[441].

Он привел нас, как я уже сказал, на бульвар Итальянцев[442]; там, как на всех бульварах этого огромного города, природой и не пахнет. Там, конечно, растут деревья, но какие деревья! Вместо чистого воздуха там дым; вместо росы – пыль; поэтому листья на этих деревьях не шире моих когтей.

Вообще величия в Париже совсем мало; здесь все очень жалкое; кухня крайне скудная[443]. Я зашел позавтракать в кафе; мы спросили Лошадь; но слуга так изумился нашей просьбе, что мы воспользовались его замешательством, схватили его и съели в уголку. Наш Пес посоветовал нам впредь так не поступать; по его словам, за подобную вольность можно оказаться в исправительной полиции. Впрочем, это не помешало ему принять от нас кость и обглодать ее с большим аппетитом.

Наш провожатый не прочь поговорить о политике, и разговоры этого пройдохи для меня не бесполезны; я узнал от него множество интересных вещей. Уже сейчас могу Вам сказать, что по возвращении в Львивию я не испугаюсь никакого мятежа; я выучился способу управлять, удобнее которого нет в мире.