Сцены частной и общественной жизни животных

Расклейку поручили Пираму, бывшему приказчику Бертрана, который посулил новому правительству использовать клей в два раза более прочный, чем у его бывшего хозяина

ЧАСТЬ ВТОРАЯ СНОВА РЕВОЛЮЦИЯ![474]

Всем Животным

Ботанический сад, 26 ноября 1841 года

Выдавая в свет вторую часть нашей национальной истории, мы надеялись заложить основания, на которых воздвигнется однажды здание нашей конституции, когда внезапно предзнаменования, не сулящие, увы, ничего хорошего, вселили в нас тревогу относительно судеб звериного общества.

В ту пору, когда мы меньше всего этого ожидали, черные тучи явились на горизонте и, затянув небо, в одно мгновение превратили день в ночь.

Наши ученые астрономы, которые как раз готовились сделать важное открытие в сидерологии[475] и доказать, что, в противовес общепринятому заблуждению, день да ночь, сутки не прочь, с радостью воспользовались этим случаем сделать новый шаг в науке и, вооружившись подзорными трубами, взобрались на острие громоотвода, где устроили обсерваторию.

Там, совокупив великую опытность с природной сметливостью, они много часов подряд изучали эти помрачения горизонта, но не смогли ничего понять; совестливость же этих прославленных ученых такова, что из боязни ошибиться они предпочли промолчать и не высказали вовсе никаких предположений. – Мы ждем.

Остается молить богов, чтобы наши предчувствия не сбылись!

Париж, 27 ноября 1841 года

Из Обсерватории поступило следующее сообщение:

«Теперь нам ясна природа феномена, вызвавшего нашу тревогу. Если расчеты наши верны, а сведения достоверны, эти тучи суть не что иное, как несметные полчища Мошкары и прочих Насекомых, вооруженных до зубов. Они взялись за оружие вследствие обширного заговора, имеющего целью разрушение того порядка вещей, который установила наша первая Ассамблея. Заговор готовился в укромном уголке небес. Однако, поскольку Мошкара никогда не славилась наличием твердых политических убеждений, мы надеемся, что сможем опровергнуть завтра то известие, в правдивости которого не сомневаемся сегодня. – В любом случае: Caveant consules![476] Будьте бдительны, не спите».

Нет, мы не заснем и, раз уж мы переоценили рассудительность наших братьев, раз анархия не дремлет, мы станем бодрствовать вместе с ней и против нее.

Прежде всего, ради охраны порядка и для удовлетворения всеобщих пожеланий, мы начнем публиковать ежедневно, а если потребуется, то и ежечасно, бюллетень грядущих событий под названием «Звериный Монитёр»[477], чтобы каждый мог, к своему удовольствию, обсудить происходящее с друзьями и истолковать на собственный вкус.

Павиан, Попугай и Петух, главные редакторы

Звериный Монитёр

Мы это предвидели. Известия, полученные из Обсерватории, подтвердились. Нынче ночью вспыхнули серьезные беспорядки, похожие на настоящий бунт. Горстка мятежников, отделившаяся от трехсоттысячного основного армейского корпуса и возглавляемая неким Шершнем, известным экзальтированностью своих принципов, только что обрушилась сверху на вершину лабиринта[478]. Мятежники открыто объявляют о своем намерении призвать звериную нацию к бунту и с мечом в руках добиться того, что им угодно именовать всеобщей реформой.

Несколько здравомыслящих Мух пытались воззвать к лучшим чувствам этого заблудшего стада.

Их усилия пропали втуне. Что бы ни случилось, мы выстоим и надеемся, с божьей помощью, положить конец отвратительным поползновениям. «Смутами, – сказал Монтескье, – империи только укрепляются»[479].

* * *

Капитану нашей крылатой гвардии, господину Шмелю, не удалось рассеять мятежников. Он справедливо рассудил, что лучше избежать кровопролития, и ограничился промежуточной мерой: отрезал восставшим доступ к провианту и возможность отступления, так что уже через несколько часов они начнут испытывать муки голода. Это человеколюбие господина Шмеля достойно самых больших похвал. Восставшие отступили под карниз лабиринта и выстроили баррикаду из опавших листьев и сухих травинок; они утверждают, что способны выдержать осаду регулярной армии. Площадь, занятая ими, имеет по меньшей мере восемнадцать дюймов в ширину и десять в глубину.

* * *

Самые противоречивые слухи сменяются и множатся. Наши противники дошли до того, что, смехотворным образом исказив наши намерения, на основании приведенных выше слов Монтескье обвинили нас в тайном поощрении мятежников. «Тираны, – сказал один из самых буйных ораторов, – всегда опасаются, как бы их подданные не пришли к согласию». Что можно ответить на обвинения столь абсурдные? Когда бы вождям нации грозило одно лишь согласие их подданных, они могли бы спать спокойно.

* * *

Уверяют, что мятежные Мухи стремятся сеять смуту повсюду, где только возможно. Один из бунтовщиков, по кличке Горнист, сочинил военный марш под названием «Сбор Мошкары».