Святая Русь. Подлинная история старообрядчества

Признаком истинности староверия Картушин считал не только «внешнее» (устав и предание), но и «внутреннее» – единство в вероучении с дораскольной Русской Церковью.

О неизменности «внешнего» и «внутреннего» – церковного обряда и православного богословия рассуждал епископ Михаил: «Говорят, что обряд устарел, обветшал. Допустим на минуту. Но и тогда он свят, как мертвое тело покойной матери, которое мы целуем не с меньшей нежностью, чем живое… Но мог ли устареть и умереть обряд в самом деле? Конечно, нет. Его душа вечно жива. Разве только мы можем умереть для обряда»[383].

Таким образом, для староверов обряд, неразрывно соединенный с вероучением, был вечно новым и вечно живым символом истинности древнерусского православия, безошибочности отечественной истории и богоизбранности нового Израиля – Московского царства.

Опубликовано: журнал «История в подробностях», 2013, № 7;

журнал «Страницы», 2013, № 17 (1)

Где же сокрыта «арменская ересь»?

Святой Ириней, епископ Лионский, пишет: «Не должно искать у других истины, которую легко получить от Церкви. Ибо апостолы, как богач в сокровищницу, вполне положили в нее все, что относится к истине, так что каждый желающий берет из нее питие жизни. Она, именно, есть дверь жизни, а все прочие [учители] суть воры и разбойники»[384].

Посему справедливо будет уподобить Святую Церковь, основанную на апостольской истине, тому дому, который муж мудрый «построил… на камне. И пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и устремились на дом тот, и он не упал, потому что основан был на камне» (Мф. 7, 24–25). Все же ереси, секты и расколы, основанные на лжи, обмане и невежестве, должно уподобить дому, который муж безрассудный «построил… на песке. И пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и налегли на дом тот; и он упал, и было разрушение его великое» (Мф. 7, 26–27).

С самого момента своего возникновения никонианский раскол основывался на песке лжи и обмана. Чего только не предпринимали последователи бывшего патриарха Никона и сторонники его реформ, чтобы оправдать себя и очернить истинных православных христиан-староверов, выступивших против ведения новых обрядов!

Один из лучших и вернейших способов в таком деле – оклеветать другого, обвинить его в своих же грехах и ошибках, мол, помалкивай, сам такой же! Так никониане и поступали.

Они, последуя дьяволу, который есть «ложь и отец лжи» (Ин. 8, 44), сочинили и пустили гулять по свету нелепую басню, будто бы старые обряды – вовсе не апостольское предание и не святоотеческое наследие, а еретические новшества и измышления, перенятые русскими невежами у различных проходимцев.

Новолюбцы говорили: «Глупы были и не смыслили наши русские святые! Не ученые люди были, чему им верить? Они грамоте не умели!» Порицая наших древних святых и наши древние благочестивые обряды, никониане назвали двуперстное крестное знамение «арменскою (т. е. армянскою) ересью».

Ложь об «арменской ереси» старообрядчества была подхвачена многими никонианскими писателями. Так, например, известный критик староверия митрополит Димитрий Ростовский (Туптало) в своей пресловутой книге «Розыск о раскольнической брынской вере» писал о старообрядческих проповедниках в Сибири, которые «учаху людей… знамение крестное на себе творити не по древнему, от греков приятому обычаю, не тремя персты правыя руки, но двемя перстами по обычаю арменския ереси»[385].

Этому «еретическому» обычаю Димитрий противопоставлял обычай «благочестивый и правоверный»: «Мы благочестно и правоверно изобразуем три лица Пресвятыя Троицы и, полагающе на себе треперстным сложением знамение крестное, глаголем: во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа»[386].

Для «подтверждения» вымысла об «арменской ереси» в начале XVIII века было сфабриковано подложное деяние некоего церковного собора, якобы осудившего в XII веке еретика Мартина Арменина. Автор фальшивки до сих пор неизвестен, но существует мнение, что ее составил сам Димитрий Ростовский.

Деяние подробно рассказывает о соборе, якобы бывшем в Киеве в 1157 г. и осудившем некоего еретика-армянина Мартина, учившего некоторым обрядам, проклятым Московским собором 1666–1667 гг., но сохраняемым и защищаемым староверами, в том числе и двуперстному крестному знамению.

По повелению императора Петра I «Соборное деяние на Мартина еретика» было напечатано в 1718 г., а затем неоднократно переиздавалось «ко увещеванию расколом недугующих». Однако старообрядческие ученые, знаменитые братья Денисовы из поморской Выговской пустыни, сумели изобличить фальшивку. Сугубо научный подход, почти на столетие опередивший свое время, привел Денисовых «не только к беспощадному разоблачению фальсификаций, но и к настоящему научному подвигу, вылившемуся в создание первого в России источниковедческого, палеографического и лингвистического труда, который превосходил своими наблюдениями, методикой и выводами достижения последующей историко-критической мысли»[387].