Святая Русь. Подлинная история старообрядчества

За реформой богослужения скрывалась всеобъемлющая идеологическая реформа. Французский правовед и политолог Андре Пьетр (1906–1994) охарактеризовал ее так: после Ватиканского собора католики «уже не говорят о чуде, об искуплении, о евхаристии, о приснодевстве, о молитве, о благодати, о грехе, но о диалоге, о свободе, о радости, о любви и т. д. Короче говоря, отрицают молчанием… Надо иметь мужество это признать, сегодня в рамках Христовой Церкви другая церковь»[367].

Также думали в XVII веке старообрядцы: реформы Никона – предательство Христовой Церкви и Христовой веры. На соборе 1654 года коломенский епископ Павел, выступая против богослужебных нововведений, заявлял:

– С того времени, как мы сделались христианами и получили правую веру по наследству от отцов и дедов благочестивых, мы держались этих обрядов и этой веры и теперь не согласны принять новую веру[368].

Другой современник тех событий, инок Епифаний, соузник Аввакума по Пустозерскому острогу, оставил любопытную автобиографическую записку, в которой назвал собор 1654 года («нечестивыя соборы никониянския») продажей христианской веры: «На цене продал Никон веру християнскую. И рук ради по сту рублев коемуждо епископу дарствовал за молчание»[369].

Тут уместно вспомнить «скверный анекдот» о патриархе Никоне – предателе отечества, широко известный в XVIII веке. Французский писатель Николай Габриель Леклерк (1726–1798) рассказывает его в своей книге «История России» (Histoire de la Russie): «Никон велел перевести на русской язык множество книг латинских и греческих, посредством которых достиг он до познания благочиния и священноначальства Римския Церкви… Переменил все законы церковные, обратил их в свою пользу под видом, что древние переводы исполнены были погрешностей. Сия перемена причинила важные несогласия и расколы в Церкви Российской… Никон получил знатные суммы от короля польскаго, чтоб произвести возмущение и раздор в России»[370].

Похожую историю рассказывал императору Павлу I протопоп Петр Алексеев, ключарь кремлевского Архангельского собора. Якобы во время русско-польской войны (1654–1667), когда Алексей Михайлович сам командовал воинством, «поляки, видя свое изнеможение пред войском российским, тайно переслали к Никону патриарху несколько тысяч червонных, прося его, дабы каким-либо образом отвести царя от самоличного российскою армиею предводительства»[371].

Многажды заступался за «проданную» христианскую веру протопоп Аввакум, не скрывавший отрицательного отношения к «никонианской» вере. Нет нужды вспоминать об этом подробно, достаточно обратиться к его «Житию», поучениям, посланиям и челобитным. Здесь приведем в пример его письмо царевне Ирине Михайловне, сестре Алексея Михайловича, пользовавшейся большим влиянием в монаршей семье.

Протопоп, напоминая о падении Царьграда, последовавшем после заключения греками унии с Римской Церковью, предполагает, что и Руси уготована та же участь – Божья кара за измену православию, гибель от нашествия турок.

Аввакум говорит царевне о необходимом возвращении к истинной вере: «Не лучши ли с Христом помиритца и взыскать старая вера, еже дед и отец твои держали, а новую блядь[372] в гной спрятать? Пускай Никонов устав мотыльноской до общаго воскресения тут препочиет. А буде так и не учинитца, тако глаголет Дух Святый, пострадать будем и нам, якоже и греком»[373].

«Воистину, государыня, никониянская вера и устав не по Бозе, но по человеку… Царевна-государыня, Ирина Михайловна, умоли государя-царя, чтобы мне дал с никонияны суд праведный, да известна будет вера наша християнская и их никониянская», – пишет протопоп.

Пишет не о «внешнем», а о «внутреннем», отделяя старую христианскую веру от новой никонианской веры. И лишь образно противопоставляя староверов, «братию мою страждущих повсюду», новообрядцам, Аввакум упоминает «внешнее»: «Не надобе нам ни пищали, ни сабли, ни ино что от таковых, но токмо облецемся в ризы священныя: попы и дияконы со кресты и с фимияном, а черньцы в черныя ризы и схимы… А никонияня, патриархи и митрополиты и архиепископы со архимандриты и игумены, пускай против варвара своим сонмом пойдут… Мы пойдем на турская полки от десных, в руках победное оружие, крест, держа, а никонияня пускай да идут о левую, с крыжами и с партесным пением»[374].

В сочинении «О познании антихристовой прелести», приписываемом диакону Феодору, другому пустозерскому соузнику Аввакума, новообрядчество называется «настоящей прелестью антихристова действа»: «Многообразна бо есть и всячески пестра, и колеблющая землю, и потрясающая вся основания церковная, и потребляющая в души вся многоразличныя боговидения»[375].