Святая Земля и Русское Зарубежье

Взгляд о. Киприана на политические события в Палестине того времени, судя по всему, был сродни отношению англичан: он видел здесь «межплеменной» конфликт, в котором цивилизованному человеку нельзя поддерживать ни одну из сторон. Арабский мир о. Киприана, судя по всему, не интересовал вовсе: в его дневниках не говорится ни о жизни православных арабских общин, ни о встречах с людьми. Хотя информацию о политических событиях он получал из арабских газет, выпускавшихся на европейских языках.

Некоторыми аспектами еврейской культуры и быта о. Киприан интересовался: «Осматривали с о. иерод. Серафимом еврейский музей “Бецалель” около Ратисбоны на Биркет Мамиле. В общем, интересно, но очень специфически еврейское. Довольно любезный еврей с Волыни показывал и объяснял» (1/14.V.1930). «Ездил в Сарону с Ив. Ив. и о. арх. Пантелеймоном. За Сароной прекрасный образцовый сад апельсиновый еврея Исаака Гольдберга. Это самый лучший и культурный в округе сад, да, пожалуй, и во всей

Палестине… Видел не хозяина (он отдыхал), а жену – старую, почтенную иудейку, весьма важную. Их сын убит был арабами во время шематы. По-видимому, не последнего пошиба они, т. е., разумею, не атеисты, ибо на косяке входной двери традиционная трубочка с “торой”.

Сад подлинно великолепный… Все работают евреи, молодежь. Ив. Ив. им говорит по-арабски: “Алла атык афи” – не понимают; тогда им по-русски: “Бог в помочь”. “А, это так, это мы понимаем. Так в матушке России”» (14/27.III.1930).

Отец Киприан общался и с кем-то из еврейской молодежи. «У владыки сегодня при мне пришел только что приехавший из России молодой человек – Самуил Львович Айзенштадт, еврей, 25 лет, вполне интеллигентный, окончивший Московский университет (теперешний, конечно), но бывший долго в ссылке, в Туркестане и даже на Китайской границе. Говорит совершенно чисто по-русски, безо всякого оттенка и акцента, и даже московским говорком. Очень воспитанный, подтянутый, хорошо одетый, говорит вполне культурно…

Рассказывает много и очень интересно… Но самое приятное он сам. Редко видел таких евреев. У него исключительно милая, добрая улыбка, озаряющая его лицо, и голубые глаза в больших роговых очках. Когда он улыбается, то становится на редкость симпатичным, милым и привлекательным. Что-то в нем показалось мне чистое, и нетронутое, и открытое. Обещал зайти и побеседовать. Живет пока в Тель-Авиве.

Он социал-демократ, но нового типа и направления. Интересуется философией и религией… Меня поражает его культурность языка и мышления и манера держаться… Попал сюда как сионист, но он на самом деле совершенно не сионист. Это, понятно, был предлог. “Для меня прежде всего любовь к будущей России – демократической и свободной”» (14/27.V.1930).

Бывали иногда и эксцессы: «Проходя по Тель-Авиву, услыхал вслед мне брошенные каким-то молодым жидовином комсомольского типа:

– Паразит старого века!., (sic!)

Вообще же и ометы мои, и волосы, и камилавка вызывают скорее удивление, чем неприязнь; а взрослые евреи даже не без удовольствия произносят им известное имя – “батюшка”» (14/27.III. 1930).

* * *

Многое в жизни русских женских монастырей в Иерусалиме было неблизко о. Киприану, привыкшему к университетской среде, семинарскому преподаванию и наличию опытных духовных наставников. Так он описывает в своем «Дневнике» сложности, которые испытывали сестры русского монастыря на Елеоне в связи с проводившейся в то время каталогизацией археологического музея, созданного о. Антонином (Капустиным). «Думалось, – пишет он, – что с отъездом Лукьяновых [ученых археологов] атмосфера елеонских скорбей и смущений рассеялась, но, оказывается, враг силен и весьма опытен. То монашкам неугоден был музей, потому что скоро конец мира будет, и они боялись Лукьянова, что он останется. А теперь нашлось другое: – “идолы”. Не знаю, где первопричина, но это и не важно, какая Марья или Дарья это первое выдумала, важно, что это со смаком и удовольствием распространяется. И кем? Добро бы еще какой-нибудь фанатичной м. Поликсенией, которая из-за музея и Лукьянова готова была с аввакумовой ревностью идти чуть ли на костер. Нет, а то ведь главные распространители и разжигатели – это интеллигентные люди. На днях пришла в миссию Вал. Ник. Цветкова, зашла ко мне в кабинет и давай мне среди всей прочей чепухи доказывать: “Нет, Вы подумайте, отец Архимандрит, ведь это ужасно, на том месте, где вознесся Спаситель, где так молилась Божия Матерь – Вы собираете идолов!” Я спервоначалу не понял, а потом, когда узнал, что это египетские фараоны и боги, всякие Аменхотепы и Озирисы, то не знал, смеяться ли и возмущаться. Так и нельзя разубедить. Вместо того чтобы разубеждать матушек-кликуш, рассеивать темноту и невежество ханжеского суеверия, они еще их поддерживают. Еще и ссылаются на авторитет какого-то там ее знакомого католического патера…