Святая Земля и Русское Зарубежье

Сестра Ульрика де Милиус, жившая в Вифании около 15 лет – до своего возвращения в Данию в 1948 г., так вспоминала первые шаги жизни общины: «Благотворительная работа в евангельской Вифании оказалась делом весьма непростым. Вифания тех времен была небольшой (ок. 400 жителей) и очень мусульманской деревней. Когда открылась амбулатория, на нас обрушился гнев мусульман, никоим образом не желавших посещать христианское учреждение. Гнев выражался в клятве, которую они доносили до наших ушей, что уж скорее их ребенок умрет или дом сгорит, нежели придут они в нашу клинику И не приходили, но лишь до той поры, пока одна женщина не ошпарила себе кипятком ногу и не произошла автокатастрофа. Тогда они тут же позабыли про свою клятву и пришли к нам за помощью. И вот не прошло года, как нашу больничку посещало за день до 110 человек. Да и сами мы тоже стали практиковать дневные визиты по своим вифанским больным»[15].

В 1937 г. при общине была открыта школа-интернат для арабских девочек. Можно сказать, что местные жители «заставили» сестер открыть школу, поскольку у арабов-христиан издавна была традиция отдавать девочек в христианские общины для образования. В школе сразу оказалось несколько десятков детей. Это была единственная русская школа в Палестине, после того как с Первой мировой войной закрылось более сотни школ, существовавших на Ближнем Востоке при русских учреждениях. Школа работает до настоящего времени: сегодня в ней около 400 детей, 15 из которых живут вместе с сестрами в интернате. Занятия были прерваны лишь в 1946 г., когда матушка Мария решила отдать здание школы под общежитие для дочерей польских солдат армии Крайовы. Солдаты эти воевали вместе с союзниками во Вторую мировую войну и потом не сочли возможным вернуться в коммунистическую Польшу. Многие из них по решению британских властей были временно размещены в Палестине.

Утешением для сестер стало появление в общине древней ливанской иконы Матери Божией, которая стала называться Гефсиманской Одигитрией. Матушке Марии (Робинсон) в самом начале истории ее монашеской общины икону подарил митрополит из Ливана Илия (Карам, 1903–1969). Произошло это в 1939 г., когда молодой митрополит Библа и Ботриса (в русских источниках его ошибочно называли митрополитом Ливанским или же митрополитом Гор Ливанских), узнав о новом православном монастыре в Иерусалиме, решил передать сестрам чудотворную икону, которую ему самому подарили на епископскую хиротонию за четыре года до этого. Икона известна с середины XVI столетия, когда она одна сохранилась в сельском храме после пожара. С тех пор ее стали называть «Неопалимая купина». Во время эпидемий икону носили в Ливане по зараженным селениям, отсюда ее наименование «Целительница».

В марте 1939 г. митрополит попросил м. Марию приехать к нему в Ливан и там преподнес ей в дар эту икону. Затем владыка рассказывал, что перед этим ему было троекратное видение с требованием передать икону в Иерусалим игумении Марии, о которой он тогда даже не слышал. Митр. Илия был в курсе русских дел, так как в начале 30-х годов являлся представителем Антиохийского патриархата в Сербии. Именно Антиохийский патриарх Александр совершил в 1933 г. в Дамаске присоединение Марии (Робинсон) к Православию.

В последующие годы дружба монастыря с митр. Илией способствовала не только притоку новых учениц в Вифанскую школу, но и сбору средств на нее среди православных общин Сирии и Ливана.

Журнал «Святая Земля»

Одним из важных начинаний Русской миссии 30-х годов стало издание журнала «Святая Земля». Журнал выходил ежемесячно с 1934 по 1940 г. В каком-то смысле это было продолжение русской дореволюционной издательской деятельности, связанной с Палестиной: тогда выходил «Палестинский сборник», просветительские брошюры, книги. Но издание «Святой Земли» стало в определенном смысле подвигом, как и многие другие предприятия русского зарубежья. Архим. Антоний (Синкевич), участвовавший в работе над журналом, так писал об этом в одном из своих писем: «С начала издания журнала я настолько лишился возможности переписываться, что даже маме постоянно не пишу по два месяца. Я с нашим новым монахом отцом Василием, а также и с отцом Филиппом утром и вечером, находясь в церкви, – монахи; до и после обеда – заведующие необычайно большим и чрезвычайно сложным механизмом канцелярских и хозяйственных дел Миссии; вечером и ночью – мы наборщики, экспедиторы, репортеры, корректоры; а в праздники, когда нет Владыки, мы с отцом Филиппом делимся ежевоскресной проповедью в церкви. Личного времени у нас нет совсем. Поэтому прошу Вас смотреть на высылаемый журнал как на письмо, так как, с одной стороны, он совсем отнимает то время, в которое прежде можно было написать письма, а с другой, читая его, Вы можете представить, что каждая буква набиралась нами»[16].