Тайные свидетели Азизы. Главы, не вошедшие в роман

Говоря о влюблённости Лилит, Пётр, конечно, лукавил. Ей неведомо было это чувство. Любовь для Лилит – набор специальных слов и поступков, выстроенных в некий алгоритм, выполнение которого должно было создать у окружающих впечатление её влюблённости. Кстати, это происходило без душевных усилий со стороны девушки, просто Лилит скрупулёзно выполняла условия задачи. Все сказанные ею слова и совершённые поступки были внешним проявлением некоего импульса, условного сигнала, шедшего из глубины сознания, минуя сердце. Собственно, сердце Лилит – это мышца, перекачивающая кровь, и только. Тонинадер не сомневался в том, что Розалия Савельевна устроит в Риме тест на искренность чувств Лилит к Мееру, как не сомневался и в том, что сестра с честью выдержит любые проверки. Для Лилит подобные испытания – лишний тренинг на выживание: потому что в её жилах течёт не красная кровь, а первоклассный яд.

Проект «Торгсин» был запущен. Прежде всего возникла необходимость решить вопрос о назначении Меера Абрамовича Левенсона на должность председателя Торгсина. Для Тонинадера это была самая простая часть проекта. Всем известно, что нужную должность можно получить, если имеешь доступ к ушам человека, выносящего кадровый вердикт. Пётр хорошо понимал существовавшую в стране вертикаль принятия кадровых решений и организовал сводный хор «певцов» для исполнения панегирика в адрес Левенсона. Через месяц Меер Абрамович выглядел на голову выше других претендентов на пост руководителя Торгсина, и его резюме вместе с пачкой рекомендаций легло на стол товарищу Сталину. Через пять дней на резюме появилась резолюция вождя: «Согласен». В Рим полетела шифровка: «Левенсону. Решением Правительства вы отзываетесь в Москву в связи с назначением вас Председателем Торгсина. Прошу Вас в месячный срок осуществить протокольные встречи и передать дела. Народный комиссар внешней торговли СССР А. Розенгольц».

На следующий день Лилит получила телеграмму от брата: «Москве прекрасная погода тчк ждём домой через месяц тчк скучаем друзьях Цюриха тчк Пётр». В этом сообщении не было ни одного лишнего слова, но Лилит поняла подлинный смысл присланной телеграммы: «Левенсон уезжает через месяц в Москву и больше не сможет выезжать за границу. Их деньги хранятся на счетах одного из банков Цюриха. Лилит необходимо найти доступ к этим счетам». Это была нелёгкая задача, и девушка взяла паузу, чтобы подумать, каким образом можно выполнить поручение брата. У неё с Розалией Самойловной сложились очень тёплые, точнее сказать, родственные отношения. Хотя первую неделю после возвращения из Москвы жена Меера относилась к приживалке Лилит весьма прохладно, ничего не поделаешь: капелька «дурной» крови многоженца течёт в жилах каждого порядочного еврея. Но, к счастью, Лилит ответила на холод Розалии пылкой дочерней любовью и качествами безупречной невестки. В конце концов Розалия Савельевна смирилась со своим положением, тем более что Лилит действительно была «по уши» влюблена в её мужа. По мирному соглашению супругов Меер спал с женщинами поочерёдно: одну ночь с Лилит, другую – с Розочкой. Причём каждая ночь с пожилым мужем напоминала Розалии Савельевне далёкие, но прекрасные времена их любвеобильной молодости. Через неделю женщина утвердилась в том, что присутствие в семье семнадцатилетней Лилит самым благоприятным образом украшает их жизнь.

Однажды среди ночи Розалия Савельевна вошла в спальню Лилит, когда там находился Меер, и легла вместе с ними. Утром следующего дня счастливые любовники живо обсуждали детали ночного торжества плоти, а Розалия Савельевна заявила, что любовный квадрат – это лучшее изобретение египтян, недаром в память об этом они построили пирамиды на окраине Каира, на плато Гиза. С этого дня их жизнь превратилась в бесконечный весёлый праздник.

За неделю до отъезда в Москву как-то за завтраком Розалия Савельевна поделилась своими впечатлениями о ситуации в СССР и сказала, что в связи с новой должностью Меера он будет под постоянным контролем НКВД и они не смогут беспрепятственно выезжать за границу. От греха подальше надо закрыть свои счета в Цюрихе, а деньги перевести на другое имя и другой счёт. Меер вместе с Лилит должны завтра утром выехать в Цюрих и посетить банк. Девушка возразила такому решению, но супруги Левенсон были непреклонны. Через два дня Лилит Тонинадер имела на своём счету в кантональном банке Цюриха 967 224 швейцарских франка.

Сидя дома на кухне, несчастная девушка с каменным лицом и глазами, полными слёз, дрожащим голосом торжественно поклялась собственной жизнью, что никогда не притронется к этим деньгам без разрешения Меера и Розалии Левенсон. Однако она опасалась, что дорогие её сердцу люди однажды перестанут ей доверять. После этих слов Лилит закрыла ладонями лицо и разрыдалась на руках Розалии Савельевны, которая всячески пыталась успокоить страдалицу. Безутешная Лилит сквозь слёзы всё время бормотала бессвязные слова о своей ответственности перед ними. Она была на грани истерики.