Тайные свидетели Азизы. Главы, не вошедшие в роман

– Ладно, не буду спорить, согласен и с бедным пастухом, и с розовой чайкой. Итак, через неделю после знакомства Ольга и Пантелеймон, стоя на коленях перед её родителями, получили благословение и сыграли скромную свадьбу. На следующее утро Пантелей усадил в пролётку свою жену с узелком в руках, и молодожёны отправились на знакомый пирс, где их ждал пароход, уходящий во Владивосток.

На этом месте Борис сделал паузу, чтобы выпить чаю и о чём-то поразмышлять.

– Наш старик – фигура драматичная, с колючей судьбой, по характеру не особенно разговорчив. Однако всякий раз, когда вспоминал свою покойную жену, он чудесным образом преображался. Часто говорил нам с Галиной, что, когда впервые увидел Ольгу, глазам своим не поверил, как она была хороша, вся прямо светилась изнутри. Видимо, это правда, что украинки – самые красивые женщины в мире.

– Борис, откуда ты знаешь? – улыбнулась Галина, не отвлекаясь от стряпни.

– Из книг и рассказов очевидцев, милая моя, – поддержал настроение жены Борис. И продолжил: – Во Владивостоке у старика была собственная квартира на Чуркине. Этот район города хоть и криминальный, но из окна его квартиры имелся роскошный вид на бухту Золотой Рог. Кроме того, здесь находился Владивостокский морской рыбный порт, откуда суда Юлия Бринера шли на Камчатский промысел, и старик считал, что жить рядом с портом очень удобно. Через год у Хабаровых родилась дочь Марфа. Для Пантелея семья – главный смысл жизни, и он хотел, чтобы у его девочек было всё, что они пожелают. Заработок моряка напрямую зависит от того, сколько времени он проводит в море, поэтому Хабаров чаще был в море, чем дома. Рыбацкие рейсы длинные, иногда по полгода.

Однажды, вернувшись с путины, он узнал, что месяц назад, находясь на блошином рынке Луговой площади, что недалеко от их дома, Ольга погибла от случайной пули пьяного матроса, затеявшего драку с «бичами». Его жену похоронили сердобольные прихожане местной церкви за собственный счёт в складчину, а трёхлетняя Марфа уже целый месяц живёт у чужих людей. Это был первый удар судьбы, который перенёс Пантелей Григорьевич. На сороковой день после гибели Оли Пантелей накрыл стол для всех, кто помогал хоронить его жену и приютил дочь, а накануне он впервые в жизни посетил церковь, где поставил свечку. Священники говорили, что молитвы на сороковины за упокой души умершей помогут Господу Богу определить место вновь прибывшей в загробном мире. Пантелеймон считал, что у Всевышнего не должно быть сомнений в отношении ангела-Ольги – где ещё он найдёт такую же чистую и благочестивую душу, как у неё…

Пантелей стоял перед образами и думал, что именно он повинен в безвременном уходе его любимой женщины, но не мог правильно сформулировать свои грехи и потому, глядя Богу в глаза, спросил: «За что ты меня наказал, отняв самое дорогое, что у меня есть? Что я сделал не так? Какой урок ты мне преподнёс?» Но Господь Бог молчал, оставляя за ним самим право поиска ответа. В эту минуту Пантелею показалось, что они не нужны друг другу. Он повернулся к церкви спиной и ушёл не оглядываясь. Больше он не переступал порога храма. Продав квартиру и всё своё имущество, Пантелеймон навсегда попрощался с морем и Владивостоком, отнявшими у него Ольгу – драгоценность и большую часть его самого.

Кангауз для Хабарова – случайный выбор. Здесь он купил скромный домик с участком за околицей деревни, сделал пристройку, вдвое увеличив жилую площадь, и срубил роскошную баньку. Через пару лет на окраине Кангауза появились мы с Галиной и стали Пилату добрыми соседями. Галина посвящала Марфу в женские таинства ведения домашнего хозяйства, а Понтий научил меня всякий раз с охоты возвращаться с добычей. Незаметно для Понтия росла его дочь – внешне точная копия своей матери и объект его особой заботы.

Когда Марфе исполнилось семнадцать, Понтий неожиданно для себя понял, что девушке кроме хорошего домашнего воспитания и сельской школы ещё нужно классическое образование. И, помимо родного отца, требуется жених, а в нашей малочисленной деревне таких попросту нет. Он решил поехать с Марфой во Владивосток за тем и другим. Дочь поступила в Морской университет имени адмирала Невельского. Марфа желала учиться мужской профессии морского механика. Всё было хорошо до тех пор, пока она не попала на практику на ремзавод, где начальником цеха был армянин. Нельзя сказать, что тот оказался подлецом, но ей семнадцать, а ему почти тридцать; кроме того, он был женат. Короче говоря, случилась нежданная обоюдная любовь. Скоро Марфа и этот парень мирно расстались.

– Вот и не так, – перебила Бориса Галина. – Когда этот армянин узнал, что Марфуша беременна, он уволился с работы, собрал манатки и вместе с семьёй срочно уехал в свою Армению. Вот какой подлец оказался, басурман проклятый. Все армяне – из одного теста. Одним словом, нехристи!