Так вышло: 29 вопросов новой этики и морали

К: Ты мне говоришь, что люди должны сами вбить запрос в Google, чтобы что-то узнать. А я тебе говорю: у многих людей нет сформулированного запроса, они вообще не знают, как его формулировать.

А: Ты же знаешь про американский футбол и травмы, которые он наносит. Ты это знаешь не от меня, а из кино. Значит, Уилл Смит справился с задачей просвещения, и люди далекие от мира профессионального футбола знают о проблеме. Все, дело сделано.

К: То есть существование фильма с Уиллом Смитом ты принимаешь за информированное согласие?

А: В некотором смысле да.

К: Попробую все же найти у тебя болевую точку. Настя Рыбка

[13], ты сочувствуешь ей? Считаешь ли ты, что она жертва Алекса Лесли? Будем ли мы защищать человека от мучителя, если она сама выбрала себе такую судьбу, абьюзивные взаимоотношения?

А: На этот вопрос у меня есть интуитивный ответ. Мне кажется, некоторые действия дают нам сигнал, что человека, их совершившего, защищать не надо. Когда кто-то описывает обстоятельства своей жизни в книге[14] и ее публикует, что-то снимает, выкладывает в соцсети и осмысленно комментирует происходящее, это значит, что он взрослый человек и способен отвечать за свои поступки. Не надо вмешиваться. Другое дело, если человек ходит забитый и всю жизнь боится глаза поднять. И вот тогда ты можешь задуматься, не протянуть ли ему руку, не попытаться ли узнать, что с ним. Настя Рыбка не выглядит как человек, которому отрезали каналы коммуникации.

К: Тогда вернемся к теме насилия. Когда мы с тобой обсуждали сериал «Мир Дикого Запада»[15] о парке развлечений, где можно безнаказанно убивать, насиловать, калечить роботов, мы говорили о том, что важны даже не переживания героев, а то, что тебя заманивают в этот мир, заставляют смотреть. Этично ли смотреть на насилие?

А:

Становишься ли ты хуже, когда смотришь на насилие?

К: И совершенно не важно настоящее насилие нам показывают или нет, потому что, оставаясь у экрана, ты соглашаешься с тем, что тебе это интересно, что тебя это завораживает. Про себя я знаю, что меня завораживает все, что на грани этики, и тебя, судя по всему тоже, иначе бы мы с тобой эти вопросы не обсуждали.

А: Подожди секунду, а «Повелитель мух» ты не стала бы читать? Это великая книга о том, как человеческая природа доходит до невероятного бессмысленного насилия. Когда ты читаешь «Повелителя мух», ты становишься лучше или хуже? Ты читаешь ее вопреки или благодаря? Потому, что эта книга щекочет твои самые темные стороны души, или потому, что ты рациональное существо, которое должно впускать в себя даже неприятную информацию, анализировать и делать выводы о мире?[16]

К: А какие выводы о мире я могу сделать, посмотрев «Дау»? Мне во всей этой истории гораздо любопытнее окружающий ее миф, нарушения границ, этики и условий труда, чем результат.

А: Кто-то посмотрит «Дау» и увидит в нем только насилие, а человек, который не знает всей предыстории, может увидеть все совершенно другими глазами. Не может же от 700 часов остаться только одно высказывание. Тем более мы получили уже признание содержательности этого проекта от очень многих людей, которым я доверяю как критикам, от людей, которым я доверяю как профессионалам. Нет, это не просто цыганочка с выходом, это что-то большее.

К: Очевидно, что это не цыганочка с выходом, это уже огромный миф. Ты хочешь сказать, что каждый сам для себя выбирает, как ему оценивать? Тогда мой выбор такой – если это талантливо, то можно ничего не делать, если не талантливо, давайте защитим всех, кто был там побит и травмирован.

А: Я не хочу, чтобы это стало итогом нашего разговора. Когда ты говоришь, что видишь в фильме только насилие и когда его смотришь, становишься хуже, я тебе отвечаю, что кто-то может смотреть тот же фильм по-другому и думать другое.

К: Я считаю, что дело не в реальности того, что на экране, а только в том, что происходит в голове у того, кто смотрит. И в этом смысле компьютерные игры, где ты можешь стрелять и убивать людей, такие как Red Dead Redemption 2, делают тех, кто в них играет, хуже.

А: Если бы персонажи «Дау» были компьютерной графикой, это бы для тебя ничего не изменило.

К: Для меня – нет. Меня поражает, что для многих меняет.

А:

И количество обиженных Хржановским не влияет на твое решение смотреть или не смотреть «Дау».

К: По-моему, это то же самое, что читать Оруэлла и Голдинга, смотреть «Мир Дикого Запада» и играть в Red Dead Redemption 2. Когда участники проекта рассказывают о том, как с ними обошлись на съемках, это создает миф. Миф тоталитаризма, насилия, который и призван привлечь нас к фильму «Дау».

А: То есть это кровавый маркетинг?

К: Безусловно. Кровавый маркетинг, который 10 лет нас разогревал, чтобы мы все поехали в Париж на премьеру.

<p>Глава 4</p><p>Чужой аборт – это наше дело?<a l:href="#n_17" type="note">[17]</a></p>

Кейс