Так вышло: 29 вопросов новой этики и морали

В феврале 2019 года 27-летний индиец Рафаэль Самуэль рассказал в интервью ВВС, что собирается подать в суд на мать и отца за то, что они его родили. Рафаэль Самуэль – антинаталист, он считает, что нужно прекратить размножаться, нас и так на Земле слишком много. По мнению Самуэля, человека после рождения ждет только страдание, и родители, раз уж они решили привести ребенка в этот мир, должны быть готовы к тому, чтобы всю жизнь его финансово поддерживать.

Катя: Это комичная история, но, вообще-то, у нас у всех в жизни бывали такие моменты, когда мы предъявляли родителям претензии и говорили, что не просили нас рожать.

Андрей: Но мы были чуть помладше.

К: Мы были помладше и не знали, что можно получить за это деньги.

А: Мне кажется, родиться недовольным, как наш герой, лучше, чем не родиться вовсе. Невозможно себе представить такую этическую систему, в которой не жить лучше. Разве что в совсем ужасных обстоятельствах. Жить – всегда лучше, чем не жить, даже жить больным – всегда лучше, чем не жить.

К: Да, но у тебя нет никаких данных о том, каково это не жить, как ты можешь сравнивать? И я с тобой здесь базово не согласна. Огромное количество людей скажут тебе, что лучше не жить, чем жить. Есть люди, которые бесконечно страдают, физически или морально.

А:

И при этом не хотят умереть.

К: Это очень сложно. У человека может не быть воли к жизни, но это не значит, что он в состоянии покончить с собой.

А: Когда наш индус стал антинаталистом? Когда его рожали, он не был против.

К: Ты в принципе не можешь спросить у своего будущего ребенка, не антинаталист ли он. Мы уже можем проверить, нет ли у эмбриона каких-нибудь заболеваний, но его воззрения на размножение узнать не получится. Так что приходится ориентироваться на мнение родителей. Мне кажется, рождение ребенка – это либо эгоистическое благо, либо крест, который приходится нести. Если это эгоистическое благо, значит, я получаю все удовольствие мира от того, что у меня есть малыш, которого можно пощекотать, понюхать. Я его кормлю, пою и этим плачу за свое эгоистическое удовольствие. Мне не важно, вырастет ли он антинаталистом.

А: Я, как эволюционный биолог, всегда говорю, что есть только одна вещь, которую можно сказать наверняка про всех моих предков: я не знаю, были они злыми приматами или добрыми, наталистами или антинаталистами, но они все оставили потомство. Рождение ребенка на протяжении всей истории человечества было естественным процессом. Как только появился шанс на планирование семьи, люди, конечно, стали рефлексировать.

К: Появилась контрацепция, и мы стали рассматривать рождение ребенка как некий отдельный акт.

А: Я тебе больше скажу, мне кажется, мы стали считать это отдельным актом с тех пор, как появились антибиотики. Двести лет назад была такая высокая младенческая смертность, что никому в голову не могло прийти сказать: «Не надо было меня рожать». Сама идея, что ребенок может что-то предъявить родителю, что ребенок – это великая ценность, твой собеседник с самого детства, это идея исторически новая.

К:

И с тех пор, как она возникла, споры про право человека планировать рождение детей и, как частный случай, право на аборт не утихают. Одна из последних российских новостей на эту тему – Госдума хочет вынести аборты из сферы обязательного медицинского страхования и сделать их только платными. Мне кажется, это чушь. Ты как считаешь?

А: В свободном нормальном обществе, мне кажется, это было бы абсолютно нормальное решение. Во-первых, совершенно непонятно, почему кто-то должен платить за процедуру, которую делают другому человеку. Я могу понять, почему я должен платить за лечение смертельно больного человека или за операцию, которая радикально улучшает качество жизни. Но я совершенно не понимаю, почему я должен платить за аборт, не самую дорогостоящую процедуру, которая делается не по жизненно важным показаниям. Во-вторых, мне кажется, что аборты должны быть доступной процедурой, потому что их запрет и серьезное ограничение будет серьезной катастрофой для миллионов людей. Может быть, если их коммерциализировать, появится некий рынок, на котором будут разные ценовые предложения – в зависимости от сопутствующего комфорта, например. Не исключено, что, если они будут выведены из медицинской сферы, они станут доступнее.

К: Когда начали вносить в Госдуму этот законопроект, я сделала подборку из следственных материалов 1936–1955 годов, когда были запрещены аборты. Там описаны совершенно ужасные вещи, которые люди с собой делали, чтобы избавиться от нежелательной беременности.

А: Это происходило главным образом потому, что аборты были запрещены, а не потому, что их делали не врачи.

К: Манипуляции внутри организма – это всегда медицинская процедура.

А: В таком случае я бы хотел, чтобы сама профессия врача была не лицензирована.