Так вышло: 29 вопросов новой этики и морали

К: Считаешь ли ты, что для того, чтобы сократить количество таких случаев, надо ввести плату за отказ от ребенка? Честно говоря, это было бы разумней, чем введение платы за аборты. Что сдерживает людей? Мы знаем, что не запреты – это всегда плохо заканчивается. Детей на помойки выкидывают, аборты делают в грязных подвалах. Как заставить человека почувствовать, что ребенок – это его ответственность? В случае развода, например, люди платят алименты.

А: Я как раз считаю, что алименты – это жутко аморальная вещь, тем более в России, где предполагается, что дети живут с мамой, а отец просто платит. Сама логика алиментов мне кажется сексистской. Конечно же, в справедливом обществе при разводе дети автоматически живут половину времени с мамой, половину с папой, и мама или папа их кормят и поят в тот момент, когда они живут с ними.

К: Знаешь, это единственная сексистская система, которая меня абсолютно устраивает.

А: Наверно, тебя еще устраивает, что женщины в армии не служат. Сексизм в твою пользу тебя устраивает.

К: Любой «изм» в мою пользу меня устраивает.

А: Этот невероятный безнравственный сексизм создает у многих людей ощущение, что общение с детьми и деньги – взаимозаменяемые вещи. Алименты перевел и выдохнул. Я против того, чтобы вешать ценники на вещи, которые важны, которые приносят большую радость или большее горе.

К: Тогда почему ж ты вешаешь ценник на аборт? Если ты не хочешь мерить все деньгами, сделай все бесплатным. Хочешь – рожай, хочешь – не рожай.

А: Нельзя все сделать бесплатным, будет Советский Союз. А как мы знаем, Советский Союз был чемпионом мира по абортам. Не потому, что эмансипировал женщин, а потому, что жить в нем было плохо. Сейчас в России гораздо меньше абортов, чем в 1980-е годы, и это явно связано не с тем, что мораль изменилась.

К:

Контрацепция изменилась. Мне кажется, люди стали уважительнее и бережнее относиться к своему организму. Они не хотят делать аборты и стали планировать жизнь. И это связано с тем, что мы как общество осуждаем аборты.

А: Я исхожу из того, что никто не хочет делать аборт. Но человек может оказаться в ситуации, когда он не может себе позволить ребенка – по психологическим, экономическим или любым другим соображениям. Это не какая-то процедура, которую можно сделать и забыть. Женщина не перестает думать, что у нее мог бы быть ребенок, волноваться, сможет ли она потом еще забеременеть, и так далее. Поэтому наши возможности как общества в этом вопросе ограниченны. Что делало советское общество? Годами обесценивало материнство и отцовство, чтобы каждая третья женщина делала аборт, а каждый третий мужчина не платил алиментов. А когда у людей появилась возможность самим контролировать свою жизнь, они стали больше ценить своих детей, чаще брать приемных детей, меньше делать абортов и так далее. В конечном итоге вопрос не в том, контролируют ли люди жизнь своих нерожденных детей, а в том, контролируют ли они собственную жизнь.

К: Правильно я тебя понимаю, что общество не должно ничего контролировать и люди научатся сами за всем следить?

А: Общество должно запрещать убийства.

К: Ты закольцовываешь весь наш разговор вопросом, считать ли аборт убийством.

А: Ты не считаешь, что аборт – это убийство?

К: У меня больше религиозных убеждений, чем у тебя. Более того, разные мои религиозные убеждения по-разному отвечают на этот вопрос. Я могу себе представить ситуацию, в которой человек вынужден решиться на аборт, но в целом я считаю, что это очень плохо. Не все, что я считаю плохим, должно быть плохим и для других. Я думаю, что курить электронные сигареты плохо, но люди курят. У вопроса, считать ли аборт убийством, никогда не будет общепринятого ответа, на который согласится все человечество, поэтому мы должны перестать его искать.

А: Я думаю, что ты его уже нашла. Приравняв аборт к курению электронных сигарет, ты продемонстрировала, что не считаешь аборт убийством.

К: Чужой аборт.

А:

Это не важно, потому что убийство интерсубъективно. Ты же считаешь, что убивать плохо, и свое убеждение переносишь на всех людей, не разделяя себя и других. Это и делает убийство таким универсальным запретом практически в любой человеческой культуре. Запрет на аборт – не универсальный, поэтому мы и разговариваем о связанных с ним сложностях.

К: Удивительно, что мы все время возвращаемся к этой теме, притом что мы начали с вопроса, должно ли общество поощрять аборты или говорить «занимайтесь этим сами».

А: Если общество говорит «занимайтесь этим сами», тогда это не преступление. Если это не преступление, можно использовать любые аргументы на пути к тому, чтобы облегчить человеческие страдания.

К: Есть темы, которые оказываются сильнее нашего с тобой ума.

<p>Глава 5</p><p>Какие убеждения вредные?<a l:href="#n_19" type="note">[19]</a></p>

Кейс