Так вышло: 29 вопросов новой этики и морали

К: А когда проходит время, какие-то герои или особенности их жизни нормализуются и перестают интересовать сценариста или автора книжки. Например, тот факт, что герои книги «Маленькая жизнь» Ханьи Янагихары, которая вышла в 2015 году, – геи, уже никого не интересует. Он не является двигателем сюжета. И мне интересно, в какой момент и как это происходит? В сериале «Друзья», который закончился 15 лет назад, вопрос, гей или не гей, был важен, и на эту тему в сериале много шутили.

А: Наверное, это и есть настоящая нормализация, когда ты ни за, ни против, а просто считаешь, что это часть человеческой идентичности, и можешь на нее не обращать внимания, разве что в каких-то специальных обстоятельствах.

К: Но что именно должно произойти, чтобы из двигателя сюжета такая подробность превратилась в характеристику? Сейчас снимается сериал «Хороший доктор», герой которого – человек с аутизмом. Главная сюжетная линия строится вокруг того, как он живет с аутизмом в обычном мире, как влюбляется, как решает бытовые и рабочие проблемы.

А: Именно так и идет работа по изменению общества, сценаристы «Хорошего доктора» делают ее на твоих глазах. Когда процесс нормализации закончен, уже никакой работы нет. Мне кажется в этом плане более показательным сериал «Теория большого взрыва», он фиксирует момент перехода от одной темы, над которой завершается работа, к другой. Четыре мужских героя, все физики, гики. Один еврей, второй индус. Третий – Шелдон – гениальный физик с аутичными чертами, который как антрополог изучил типичное человеческое поведение, но подстраиваться под других не собирается. У четвертого – Леонарда – тоже проблемы с общением, но скорее карикатурные, потому что он стремится проявлять конформность, приспосабливаться. Националистические и сексистские шутки, которых в «Теории большого взрыва» полно, практически незаметны, эти конфликты уже не бросаются в глаза, в отличие от тех, что построены вокруг аутизма.

К: По-твоему, это и есть путь к нормализации? Когда мы разрешаем таким героям заводить друзей и встречаться с обычными девушками? Про это я, кстати, тоже смотрела сериал – «Нетипичный». Герой, мальчик с аутизмом, пытается завести девушку. Но идея сериала не в том, что, несмотря на все странности, у мальчика все хорошо – хотя он действительно находит себе девушку и она в него влюбляется. А в том, что у него все равно не получается быть как все. И ничего страшного, говорят нам создатели сериала, пусть будет другим. Интересно, что общество одновременно борется за инклюзию и расширяет свои границы нормы. Адаптирует иное под себя и себя под иное. И проявляется это в удивительных местах. Например, за последнее десятилетие изменилась сетка размеров одежды. То, что сейчас S, раньше было М. Условно говоря, 27-й размер джинсов был 30-м.

А: Я, кстати, регулярно сталкиваюсь с этим.

К: Тебе говорят – ничего, что ты толстунчик, не волнуйся, мы тебе напишем, что ты «эсочка», а не «эмочка». И это одна стратегия адаптации. Другую, которая меня поразила, демонстрирует сериал «Это мы». Одна из его героинь очень много весит, что совершенно не мешает ее сексуальным и любовным приключениями. Она стремится похудеть, но это не главное – нам дают понять, что ее проблемы связаны не с весом, а удача и любовь улыбаются ей точно так же, как и всем остальным. И тут мне интересна борьба двух трендов. С одной стороны, бодипозитив: если у меня есть щечки и животик, я должна полюбить себя с щечками и животиком. А с другой – надо заниматься спортом и следить за своим здоровьем. И ты мечешься – полюбить свой животик или растрясти?

А: Это, собственно, и есть две стратегии, между которыми выбирают и общество, и человек, если он считает, что чем-то отличается от большинства окружающих.

К: А можно и не выбирать, как в российском фильме «Я худею». Героиню бросает бойфренд, потому что она потолстела, она знакомится с толстячком, и они вместе начинают заниматься спортом и худеть. И героиня действительно худеет, становится снова нормальной, эталонной. Бывший друг хочет к ней вернуться, но она понимает, что толстячок, который так и не смог похудеть, ей милее. То есть фильм одновременно пропагандирует и спорт, и бодипозитив. И это сочетание отражает какую-то неуверенность в норме. Мне кажется, важно понимать, что, хотя мы все боремся за инклюзию, существует некий предел – нормальный человек или ненормальный, но точно не такой, как все. Был такой слоган – «ВИЧ касается каждого» и целая кампания, которая объясняла, что с ВИЧ живут совершенно обычные люди. И все же в какой-то момент необходимо сказать, что люди с ВИЧ не такие, как остальные. Потому что у них есть ВИЧ, а у остальных – нет. У них другая жизнь, они как минимум обязательно должны пить таблетки.

А: И все время решать, должны ли они рассказывать людям, с которыми сталкиваются, встречаются, работают, что у них ВИЧ.