Так вышло: 29 вопросов новой этики и морали

К: Ты не поверишь, но я ровно так и сделала после просмотра фильма «Покидая Неверленд». Я никогда не была фанатом Майкла Джексона, но есть одна песня, которая меня берет за душу, – «What about us». Я послушала ее и поняла, что даже после совершенно изматывающего для меня, как для матери маленьких мальчиков, четырехчасового фильма мое восприятие этой песни совершенно не изменилось.

А: Но мы знаем и обратные примеры – люди говорили, что теперь не смогут слушать Майкла Джексона так, как раньше. И они готовы активно защищать свою позицию в споре.

К: Это очень непростой момент. Насилия вокруг нас оказалось так много, что в подобных спорах ты никогда не знаешь, что стоит за теми или иными аргументами твоего оппонента. Потому что, если он сам подвергался насилию, у него совершенно другой опыт и другое восприятие ситуации, и тебе придется отступить. Бездна людей, у которых есть такой личный опыт, открывается перед нами все шире, и ответ на вопрос, можем ли мы ставить музыку Майкла Джексона на радиостанциях и дискотеках, постепенно смещается в сторону «нет». Но почему самому сделать выбор недостаточно? Почему мы требуем, чтобы от музыки Джексона отказались другие люди, какие-то институции и частные компании?

А: Чтобы ответить на этот вопрос, мы должны понять, меняется ли качество или содержание музыки Майкла Джексона от того, что он оказался плохим человеком. Зависит ли в принципе качество его музыки от свойств его личности?

К: В своей статье о фильме «Покидая Неверленд» Анна Наринская[59] приводила такой аргумент: Майкл Джексон – поп-певец, наш современник. Не композитор, не художник, его песни не существуют отдельно от его образа. И в том числе за этот образ, который оказался оборотной стороной педофилии, мы его любили.

А: У меня много претензий к Майклу Джексону, но я совершенно не понимаю этого аргумента. Если священник проводит обряд крещения или свадьбы, а через какое-то время оказывается, что он был жутким мерзавцем, обряд же не признается несовершенным. Бог говорит иногда через плохих людей. Любой человек, который видел, как ходит Майкл Джексон, знает, что в нем был какой-то бог, было в нем что-то совершенно неземное.

К: Даже если мы для себя не разделяем личность певца и его творчество, было бы честно обязать все компании, которые выпускают музыку, предварять аудио– или видеоролик сообщением о том, что этот исполнитель обвиняется в педофилии, – и пусть люди сами решают, как им относиться к его музыке.

А: Мне и фильма, и дискуссии, которую он спровоцировал, достаточно, чтобы для себя решить, что Майкл Джексон нарушил все возможные законы добра и справедливости.

К: Многие не верят фактам, которые приведены в «Покидая Неверленд». Появились сообщения с доказательствами, что все было совсем не так, и наоборот, другие сообщения, подтверждающие эти факты и даже больше – факты внесудебных договоренностей с другими пострадавшими, пока певец был жив. Есть множество разных точек зрения, но нет никаких шансов получить ответы от Майкла Джексона. Почему людям так тяжело поверить, что какой-то великий человек совершил насилие? Какие им нужны доказательства?

А: Наше общество так устроено, что понять, действительно ли кто-то виноват, не так просто. Мы придумали сложный институт суда, который в идеале предполагает защитника и обвиняющего, иногда еще жюри присяжных. Задача суда – выяснить, что в действительности произошло. Суд отказал героям фильма «Покидая Неверленд» в посмертном иске к певцу. Беспристрастного разбирательства не будет, так что каждый решает для себя сам – виновен Джексон или нет, было насилие или его не было. У меня нет сомнений, что было.

К: Я в этом тоже совершенно не сомневаюсь. Как минимум потому, что за последнее время мы много узнали о существовании насилия в этом мире и представляем, какие разные формы оно может принимать. Не так важно, что там конкретно происходило. Даже если представить, что секса не было, сам факт того, что 20 лет назад Майкл Джексон открыто путешествовал по миру с разными маленькими мальчиками, кажется мне совершенно диким. Очевидно, что у них были близкие отношения. У взрослого мужчины с чужими мальчиками таких отношений быть не должно. И безусловно, этот опыт был для мальчиков травматичным. Может ли то, что они рассказывают быть аберрацией памяти? В какой-то степени может. Но есть еще несколько вещей, которые заставляют меня верить, что описанное в фильме – правда. Во-первых, то, как героям тяжело вспоминать и рассказывать. Они на самом деле любят Майкла Джексона, у них глаза горят, когда они о нем вспоминают. Робсон и Сейфчак честно говорят, что до того, как у них родились собственные дети, им в голову не приходило, что с ними произошло что-то плохое. И в это я верю – так происходит с людьми, пережившими травматичный опыт. Во-вторых, удивительная детальность этих воспоминаний. Такие подробности скучно придумывать.