Тамбов. Хроника плена. Воспоминания

26 октября, в день годовщины русской Революции[38], Красная армия заняла Киев, а затем веером продвинулась вперёд до Коростеня и Житомира на западе и Корсуни на юге. Маршал Манштейн[39] предпринял несколько попыток контратаковать со стороны Житомира, но, несмотря на некоторый первоначальный успех, этот город, так же как и Коростень, попал в руки русских, которые потом еще несколько недель зачищали территорию между Киевом и Житомиром.

Здесь, в Новограде-Волынском, война пока почти не чувствуется. Иногда по вечерам мы смутно слышим глухие звуки канонады, громыхающей около Житомира. Время от времени над нами летают самолёты, но это всегда немецкие Fieselerstorch — маленькие самолёты-разведчики, которым хватает небольшой посадочной площадки. К концу сентября теоретически наше обучение было закончено, и нам должны были предоставить Heimaturlaub, отпуск перед отправкой в действующую армию. Части формировались из расчёта восемь эльзасцев, лотарингцев и люксембуржцев из ста, в исключительных обстоятельствах и на короткое время — пятнадцать из ста солдат в батальонах резерва и максимум пять из ста в боевых частях. Какое доверие!

Инструкция маршала Кейтеля от 19 мая 1943 года:

«В резервных частях контингент эльзасцев, лотарингцев и люксембуржцев не должен превышать, как правило, примерно восьми процентов от общей численности подразделения, в исключительных случаях и временно максимум до пятнадцати процентов, во фронтовых частях не более пяти процентоe»^XIV.

Но дни шли, а об отпуске речи не заходило.

Наоборот, в начале ноября наш учебный батальон был трансформирован в Kampfgruppe, боевую часть, задачей которой была защита Новограда-Волынского в случае наступления русских. Сразу же вокруг города начались работы по строительству оборонительных сооружений, и Sani не были исключением. Нужно было выкопать систему траншей, связанных ходами сообщения, устроить огневые точки, выступы и другие противотанковые сооружения и т. и. Несколькими днями позже был сформирован отряд, который должен был покинуть Звягель, чтобы усилить оборону Барановки, маленького города в сорока километрах на юг, в частности туда был отправлен мой друг Андельфингер. Я же был прикомандирован к этому отряду в качестве Sani для сопровождения. Шли пешком, по холоду, но светило солнце, и, к счастью, дорога была сухой. В Барановке я провёл последний вечер со своим другом и вернулся в Звягель, на этот раз, к счастью, на машине. Тогда я не знал, что больше не увижу его. Через несколько недель он был убит в боях под Звягелем.

Праздники конца 1943 года

Был декабрь 1943 года, приближалось Рождество. Несмотря на то что фронт был уже близко, нас навестил Fronttheater (фронтовой театр). В труппу входили четверо певцов, рассказчица и пианист. В программе была опера Хумпердинка[40] «Бензель и Гретель» в весьма упрощённой версии: певцы — сопрано, меццо, альт и бас — исполняли под аккомпанемент пианино арии двух детей, матери и отца, а рассказчица, переодетая бабушкой, читала тексты из сказки, связывающие музыкальные номера. Представление было прекрасным и трогательным, но навело слушателей на грустные размышления.

На Рождество наши повара приготовили нам отличный праздничный ужин. В качестве Marketenderware (дополнительного пайка) нам выдали пирожные, шоколад, конфеты, французское вино и литр водки, а также табак и сигареты. Зепп Лаутенбахер, наш фельдфебель, прекрасный скрипач-любитель, под аккомпанемент трёх своих приятелей, игравших на гитаре, аккордеоне и цитре, скрасил наше бдение, фоном которому служил всё более ощутимый звук канонады. Мы пытаемся веселиться, но сердце у нас не на месте, мы чувствуем, что нас ждут важные события, которые решат нашу судьбу.