Театр эпохи восьмидесятых. Память и надежда

В 1972 году Москва тоже отмечала юбилей образования СССР. Вспомним эти спектакли, их авторов. «Я, бабушка, Илико и Илларион» Нодара Думбадзе в ТЮЗе, «Пока арба не перевернулась» Отара Иоселиани во МХАТе и в Театре им. Гоголя, «Таблетку под язык» Андрея Макаёнка в Театре сатиры, «Птицы нашей молодости» Иона Друцэ в ЦАТСА и в Малом, дебюты Диаса Валеева у ермоловцев и Рустама Ибрагимбекова у вахтанговцев. Самым значительным и самым ярким ансамблевым спектаклем, с моей точки зрения, стал спектакль «Современника» «Восхождение на Фудзияму» Чингиза Айтматова и Калтая Мухаммаджанова в постановке Галины Волчек.

Что можно сказать о следующем юбилее? Во-первых, театры не сохранили в репертуаре свои прежние достижения. А во-вторых, бросается в глаза, что имена-то остались в большинстве своем прежними! Отар Иоселиани, Нодар Думбадзе, Рустам Ибрагимбеков, Мустай. Карим, Александр Чхаидзе и Алексей Коломиец, Ион Друцэ и Чингиз Айтматов. Из дебютов сезона порадовал лишь «Порог» Алексея Дударева. Юбилей прошел в дежурной обстановке. Пьесы пишутся в ударном порядке, в последнюю минуту перед юбилеем. Кто из нас любит получать такие подарки? Вот и неудивительно, что вскоре спектакли такого рода сходят со сцены. Об этом стоит сказать, потому что, как показывает изучение репертуара, ряд спектаклей, подготовленных московскими театрами к ХХII съезду КПСС, оказался на грани снятия спустя два года, а из спектаклей, поставленных к 60-летию Октября, в репертуаре сохранилось всего несколько спектаклей спустя пять лет.

Впрочем, были и приятные сюрпризы. Вот один из них – «Печка на колесе» Нины Семеновой в Театре им. Моссовета. Конечно, мы привыкли к тому времени к удачам малой сцены этого театра (в сущности, только эта малая сцена и отчасти малая сцена МХАТа и поддерживали репутацию остальных). Привыкли и к интересным репертуарным поискам этого театра (полагаю, здесь следует добрым словом помянуть литературную часть Театра им. Моссовета – неблагодарный труд завлитов вызывал достаточно много нареканий, часто вполне справедливых, тем важнее указать на пример удачной работы). Но открытия здесь не штампуются, а всякий раз делаются заново – разными авторами, такими как Вячеслав Кондратьев, Сергей Коковкин, Нина Семенова, разными режиссерами: Гарием Черняховским, Камой Гинкасом, Борисом Щедриным, разными актерами: Сергеем Прохановым, Ниной Дробышевой, Натальей Теняковой, причем во всех трех случаях «солистов» поддерживал сильный и слаженный актерский ансамбль.

Всякий раз театр затрагивал иные временные и социальные пласты. История солдата Сашки, балерины Ляли и колхозницы Фроси; город и деревня; война и наши дни… Театр пробивался к пониманию человека во всем многообразии его проявления, ему дорого самое сокровенно-интимное в его жизни и то, что сказывается на судьбах всего человечества, память о прошлом и каждый миг, полноправно прожитый сегодня.

И все же «Печка на колесе» – сюрприз. Скромный и неподготовленный преждевременной шумихой и неумеренными эпитетами приход Нины Семеновой, а с нею вместе – красавицы печки с полдюжиной «черепков» на ней (символ единства прошлого и будущего), второе рождение Бориса Щедрина, когда-то одним из первых затосковавшего по «другой сцене» и нашедшего ее в фойе театра («Театр Гарсиа Лорки», поставленный третьекурсником Борисом Щедриным, был заметным явлением театральной Москвы 1966 года, а спектаклю «Эдит Пиаф» шел 13-й год), самая удачная роль Натальи Теняковой за время ее служения московскому зрителю, наконец, мир сельской жизни, ее нелегкий быт, сказочно решаемые жанром лубка, – все это сделало спектакль одним из самых радостных событий сезона.

Конечно, «есть какая-то сладкая грусть в промежутках и узах жизни». Но что-то мы больно расслабились за время этого «промежутка».

Глава IV

В настоящем и прошедшее не уходит, и будущее прежде прихода ощутительно.

И. Киреевский

История дала свои сигналы на рубеже десятилетий – седьмого и восьмого прошлого века. Антракт кончился, хорошо или плохо, но началось очередное действие исторической драмы.

«Промежуток» – это как раз конец 70-х, когда мы двигались по инерции, используя силу толчка конца 50-х – начала 60-х. Но в конце концов инерция исчерпала себя. Тогда наступила пауза – «Все то, что было, уже прошло. Все то, что будет, еще не наступило».

Болезнь, кризис – а сезон 1982–1983 годов протекал болезненно – всегда следствие предшествующего периода, наказание за слишком длительную эксплуатацию предшествующих открытий, своих или чужих.