Театр эпохи восьмидесятых. Память и надежда

Так вот, отличительной чертой истекшего сезона является то обстоятельство, что разворот от современности к прошлому стал уже не тенденцией, а доминантой в формировании репертуара. А если учесть те спектакли, что переносили нас не в другое время, но в другое пространство, то окажется, что две трети репертуара на вопросы: «когда» и «где» отвечали не «здесь» и «теперь», а «там» и «тогда». Классика, историческая пьеса, зарубежная пьеса и т. д. давали около 40 названий на два десятка произведений с нашей жизни. А если из этой трети вынести за скобки те пьесы и романы, что были опубликованы 5, 10, а то и 30 лет назад, то окажется, что всего 12 спектаклей говорили о нашей жизни, жизни 80-х годов. На моей театральной памяти такого еще не было. Судите сами, а заодно и не обессудьте за обилие имен, названий и цифр: у нас столько на глазах сочинялось пустопорожних концепций как режиссерских, так и театрально-критических (по Сеньке и шапка), что работа с театральными фактами в руках, на мой взгляд, является и нравственной опорой, и методологическим фундаментом профессии театрального критика (истина, казалось бы, очевидная, а напоминать ее приходится, учитывая большое количество любителей и даже своего рода мастеров придумывания концепций).

15 премьер по классике! Такого не было даже в самые урожайные года десятилетней давности: «Сирано де Бержерак» «Дети Ванюшина», «На всякого мудреца довольно простоты» и «Живой труп» в Малом театре («Живой труп» поставлен и в Цыганском театре «Ромэн»), «Отверженные» и «Бедность не порок» в ЦДТ, «Ревизор» в Современнике, «Без вины виноватые» в ЦАТСА и театре Киноактера, «Господа Головлевы» во МХАТе, «Расточитель» Лескова в Театре им. Гоголя, «Анна Каренина» у вахтанговцев, «Вишневый сад» в Театре сатиры, «Гедда Габлер» в Театре им. Моссовета. Наряду со всеми забытыми и полузабытыми пьесами («Расточитель», «Гедда Габлер», «Бедность не порок», «Отверженные») в основном театры увеличивали количество премьер, а не названий, афиша московских театров разнообразнее не становилась. Ведь «Сирано» продолжал с успехом идти в постановке Бориса Морозова на сцене Театра им. Станиславского, «Вишневый сад» – в Малом, «Мудрец» – во МХАТе, постановки «Ревизора» и «Без вины виноватых» оказались уже третьим спектаклем, идущим в Москве по этим пьесам, ну а что касается «Живого трупа», то интенсивность, с какой театры обращаются к этой пьесе, заслуживала бы отдельного обзора – за три года четыре премьеры! Такого успеха не знали даже «Три сестры» и «Вишневый сад» – «рекордсмены» недавнего прошлого. А если учесть, что в Театре им. Маяковского в 1984 году были поставлены «Плоды просвещения», то текущие годы в московских театрах по справедливости можно назвать «толстовскими».

Добавим к этому списку еще один краткий перечень исторических спектаклей. Конец ХVI века – Шекспир («Быть или не быть» Гибсона в Театре им. Станиславского), конец ХVIII века – Потемкин и Екатерина («Обручение» Друцэ в ЦАТСА), начало ХIХ века – Моцарт и Сальери, Наполеон и Талейран («Амадей» Шеффера во МХАТе, «Наполеон» Брукнера в Московском драматическом театре), начало века нынешнего – Маяковский («Маяковский начинается» Марка Розовского в Театре им. Маяковского).

А тут еще два спектакля по произведениям о революции: «Оптимистическая трагедия» в Театре им. Ленинского комсомола, «Против течения» Азова[41] по произведениям Александра Фадеева в ТЮЗе. 20-е годы предстают в пьесе Родиона Феденева «Луна в форточке» по ранним рассказам Булгакова в Театре им. Пушкина, а в повести Бориса Горбатова «Закон зимовки» действие происходит перед войной. Да два спектакля о войне – «Белая палатка» Стаднюка в ЦАТСА и «Суд над судьями» Эбби Манна в Театре им. Моссовета. И чапековская «Мать», идущая на малой сцене МХАТа, – тоже об этом времени.

Война и послевоенные годы, память о них жили в спектаклях «И дольше века длится день» Айтматова в Театре им. Вахтангова и «Где твой брат, Авель» Эдлиса в Театре им. Моссовета.

А в «Фабричной девчонке» Володина в том же театре через весь спектакль проходит «радиотема» и «кинотема» – встреча 39-й годовщины Октябрьской революции, Спартакиада 1956 года.

Вспоминают о прошлом старики – персонажи пьес Иржи Губача[42] «Незрелая малина» в Малом театре, «Вечер» Алексея Дударева[43] в Театре им. Моссовета, «Автомобиль на веранде» Бернхарда Сабата в ЦАТСА.

Да и роман «Территория» Олега Куваева, по которому Владимира Гуркин написал пьесу, а «Современник» поставил спектакль, опубликован был 10 лет назад и нес на себе приметы конца 60-х – начала 70-х годов.

По-прежнему прочное место в репертуаре занимает зарубежная пьеса (к уже названным добавлю «Эксцентрический детектив» Шеффера у ермоловцев, «Крамнегел» Питера Устинова в Театре сатиры, причем и здесь театры часто выбирают пьесы старые, в частности, в 30-е годы написанные пьесы Ежи Шанявского[44] «Перевозчик» и «Утренняя фея» Алехандро Касоны[45].