Театр эпохи восьмидесятых. Память и надежда

Сезон 1983–1984 – время больших перемен в руководстве московских театров, «рифмующийся» с аналогичными событиями 20-летней давности (как будто оправдывая излюбленную Немировичем-Данченко мысль ибсеновского героя о том, что направление живет 15, максимум 20 лет). 20 лет назад был брошен лозунг «Выходите на театр улиц».

Истекший сезон можно было бы назвать «концом театра улиц»: «Таганка», «Бронная», «Красная Пресня» начинают жить в новом качестве. Если воспользоваться древними представлениями о стадиальности всякого развития: Закон, Подобие Закона, Конец Закона, то истекший сезон может рассматриваться как Конец Закона, рожденного Театром минувших лет.

Почти каждый театр потерял и приобрел звезд первой величины: уход Татьяны Дорониной из Театра им. Маяковского, Олега Табакова из «Современника», Ольги Остроумовой из Московского драматического театра, Татьяны Васильевой из Театра сатиры пройти бесследно в истории театров и Театра не может. Актеры в целом давно так бурно и единодушно не реагировали на положение театра (а ведь я перечислил далеко не всех: и далеко не все покинули театры, кто собирался это сделать, а некоторые продолжали числиться в театрах, фактически не участвуя в их жизни). В каждом конкретном случае здесь могут быть свои резоны, свои причины и вина, но факт остается фактом: уходят из разных театров, уходят в разные театры, и уходят не «блуждающие форварды», не «пристяжные», а «коренники», проработавшие в театрах не меньше 10 лет, всю жизнь связанные с ними, воспитанные в студиях при этих театрах, а то и их основатели. Это было проявлением общего симптома внешнего неблагополучия, размагниченности театральной жизни, вирус которой заражает слишком многих.

Одна из самых насущных проблем времени – проблема руководства в широком смысле слова. Здесь ощущается и потеря многих выдающихся актеров, режиссеров, драматургов. Как-то уж так случается в жизни, что потери и утраты приходят вместе и именно в те моменты, когда потребность в духовном руководстве особенно необходима.

А птицам в сроки перелетовПридется убыль понести,Убавить путников со счетовИ растерять их по пути…К. Случевский

Блеклость театрального искусства связана не только с потерей многих «стариков», определивших его развитие, не только с тем, что среднее поколение слишком рано зажгло «вечерние огни», но с отсутствием естественной преемственности – «мы запоздавшей смены ждем» (Вяземский). О сходной ситуации в поэзии говорилось, к примеру, в диалоге критика Чупринина и поэта Самойлова на страницах «Литературной газеты». Отчасти это связано с трагическим эхом войны. Ведь поколение расцвета – те, кто родился (или должны были родиться!) в 1940–1945 годах. Когда-то нехватку рожденных в эти годы ощущали военкоматы, в 80-е годы актеры достигли иного «призывного возраста», возраста духовной зрелости, возраста Служения, и их нехватку, а с ними вместе их мыслей, слов и поступков все мы тогда ощутили. Но, помимо этой трагической причины, существовали и иные.

Не секрет, и об этом немало писалось, что многие главные режиссеры вольно или невольно искусственно тормозят развитие своих подчиненных, «подминая» их, не давая им ставить самостоятельно или предоставляя такие возможности раз в два-три года, при этом работа эта ведется чаще всего не с самым значительным литературным материалом и без участия ведущих актеров театра.

Проделаем мысленный эксперимент. Представим себе, что будет введена должность заместителя главного режиссера (а это сделать небесполезно, учитывая, как много времени проводят главные режиссеры вне своего театра). В каком московском театре можно обнаружить хоть намек на реальное замещение этой должности? Пожалуй, нет ни одного очередного режиссера, который не формально, а по сути мог бы занять эту должность.