Театральные подмостки (СИ)

-- Не надо из меня дурочку делать! Ты меня знаешь! Это твой театр! Развёл тут зверинец!

-- Ну да, это я раньше в зоопарке жил...

-- Он ещё и издевается! Ладно, я с тобой потом поговорю! Твоё счастье, что я доченьку не могу надолго оставить! -- и покатилась, вся такая возмущённая и озабоченная.

Родственники жениха и невесты посовещались и решили, что уже нет никакого смысла держать голову Шмыганюка на теле невесты. Ну и постановили вернуть её на место. Двое крепких мужчин аккуратно и не спеша с минуту вышатывали голову из хрупкого тела невесты, пока ни послышался характерный щелчок. Голова Шмыганюка -- надо отдать ей должное -- стойко перенёсла эту, видимо, болезненную процедуру, и даже не пикнула. Про тело невесты я вообще ничего сказать не могу. Оно сидело понурое с опущенными плечами и практически не подавало признаков жизни. А дальше... я не знаю, как свершилось таинство. Родственники и всякие там советчики обступили тело Шмыганюка со всех сторон, так, что мне ничегошеньки и видно не было. Но голова таким чудесным образом приросла, причём и шрама не осталось. Все сразу в зале захлопали в ладоши, послышались радостные крики и ликующие возгласы, всё больше иронические: дескать, жених-то какой красавец! Орёл!..

Ну а потом... потом решили, значит, не поддаваться унынию и спокохонько допить, доесть -- не пропадать же добру. Мне показалось, веселья даже прибавилось. Все кому ни лень шутили над незадачливым женихом, подтрунивали над невезучей невестой и под дружный хохот давали какие-то идиотские советы, пошлые и несуразные.

А вот у меня настроение упало, особенно после того, как какой-то шутник раздобыл где-то живую голову свиньи, которая всё время беспечно и с удовольствием хрюкала, нацепил на неё фату и объявил, что нашёл голову невесты. Ну, не кощунство ли? Правда, всем остальным шутка понравилась, и даже родственники Шмыганюка встретили эту хохму с восторгом и шутейно отмахивались, что им, дескать, свинью хотят подложить.

В какой-то момент туловище Леры занервничало. Оно стало беспокойно ерзать и крутиться на одном месте, а потом внезапно, широко гребанув рукой по столу, смахнуло рюмки и тарелки с кушаньями на пол. И надо ж было такому случиться: запачкало певуна Георгия Гипса соусной обливой. Тот вскочил как ошпаренный и, вспылив, опрометчиво брякнул: "Ты чё творишь, овца безмозглая?!"

Лера это, конечно же, не услышала, но за неё тотчас же вступился не Шмыганюк или кто-то из родственников, и, увы, не я, а один из двух любовников Леры -- на небесных свадьбах все любовники присутствуют в обязательном порядке. Что тут началось! В считанные минуты весь зал превратился в зверское побоище. Стулья ломались об чьи-то головы, столы переворачивались, и кушанья летели на пол. Тарелки со свистом проносились то тут, то там, в ход шли бокалы и бутылки, пустые и полные. Всё билось и громыхало, трещало и звенело. Я тоже не остался в стороне, стараясь отодвинуть дерущихся подальше от тела Леры, которая каким-то таинственным чутьём всё же чувствовала, что вокруг происходит что-то неладное, и сжималась от страха. А Шмыганюк всё время бочком переходил в безопасное место и там курил в сторонке. Женщины, старики и трусы поспешили скрыться за кулисами или за воротами зрительного зала. В какой-то момент к ним присоединился и Шмыганюк, бросив беззащитное тело невесты на произвол судьбы.

Помнится, Дионисий Разумовский писал в своей книге, что души живут одновременно, или параллельно, ещё и жизни животных. Одни души -- по собственной воле, ради интереса и пытливого ума, другим -- любовь девать некуда, третьи -- для определённого душевного равновесия, а четвёртые -- должна же хоть какая-то жизнь души принести пользу...

Когда свара стала всеобщей, люди вдруг стали превращаться в животных -- волков, медведей, гиен, шакалов, свиней, змей, попугаев... И грызня разгорелась с новой силой. Волки и гиены рвали друг друга на куски, свиньи топтали змей, змеи кусались, попугай зловеще хохотал, пока не свалился и не угодил в зубы шакалу. И так они истребляли друг друга до полного изнеможения. Мёртвые рассыпались в чёрную труху, и та сразу исчезала.

Страха я совсем не чувствовал, смотрел на это животноводство и думал: так вот, значит, откуда эти байки про оборотней. Похоже, в тустороннем мире всё возможно, а кое-что и в обычную жизнь просачивается в виде мифов, сказок и мракобесия.

За побоищем с интересом наблюдал и таинственный гриф. Он сидел на центральной люстре и, низко свесив голову на своей змеиной плешивой шее, важно ворочал крючковатым клювом. Я смотрел на него и думал, что где-то там в каком-то пыльном углу одиноко лежит несчастная голова Леры, скучает, переживает из-за сорвавшейся брачной ночи и сетует на испорченный макияж. И мне самому стало тоскливо и муторно.

Явление 13

Материнские подмостки

Мы сидели втроём в опустевшем театре среди разрухи и чудовищного кавардака за уцелевшим столиком -- я, Ольга Резунова и Николай Сергеевич и тихо разговаривали.