Театральные подмостки (СИ)

Всё это, так сказать, сюжетная подоплёка, а сон начался с того, что Лера пришла ко мне и давай плакать и сетовать на свою несчастную женскую долю. Честно сказать, я её не понял. С одной стороны, она говорила, что муж её не разочаровал, подарил ей всю гамму чувств и полный диапазон ощущений, она, дескать, на седьмом небе и счастлива в браке, а с другой -- утверждала, что усомнилась в умственных способностях мужа, мол, голова его никуда не годится, и её срочно нужно заменить на более качественный образец... И вот от меня, стало быть, требуется какая-то малость: я должен -- просто обязан! -- отсоединить голову Шмыганюка от его тела, выбросить её в мусоропровод или в канализацию, а на освободившееся свято место приладить запасную голову Леры. И тогда, дескать, в их семье наступит полная гармония.

Всё время, пока мы разговаривали, вокруг летала вторая голова Леры -- крылья у неё были вместо ушей. Она беспрестанно вздыхала и устало трепетала крыльями, потому что не могла сесть -- ни ног, ни задницы-то нет. Она всё время крутилась у меня перед лицом, стараясь привлечь внимания, и иногда слёзы капали мне на голову. Я старался не смотреть на неё и всякий раз отводил глаза, не в силах вынести тоскливого взгляда, полного слёз и отчаяния. Она всё время молчала, что, впрочем, не удивительно по причине отсутствия лёгких и невозможности дыхания (хотя моя голова, помнится, осилила несколько фраз). И это молчание, конечно же, ещё больше усиливало трагизм и действовало угнетающе.

Зато голос целостной Леры давил на меня всё сильнее и сильнее, не скупясь на выражения. Поначалу я отказывался, ссылаясь на плохое самочувствие и отсутствие моральной мотивации, но Лера и слышать не хотела, не отступалась и сыпала на меня аргументами и проклятиями, упирая на то, что я сломал ей жизнь, сгубил молодость и подорвал психическое здоровье. А посему обязан выполнять все её малейшие капризы и прихоти. Словом, так допекла, что в конце концов я согласился.

Лера привела меня в нашу бывшую спальню, а теперь уже в семейное гнёздышко Шмыганюков. Муженька она предварительно надёжно усыпила, и он, мерно похрапывая, безмятежно спал крепким сном. Сперва я пытался потихоньку и аккуратно вышатывать голову, раскачивая её из стороны в сторону и одновременно слегка поворачивая по часовой и против часовой стрелки, но потом терпение у меня лопнуло. Я со всей дури рвал голову на себя, дёргал что есть мочи, но всё, что я добился, это оторвал уши.

Пришлось всем вместе ехать в больницу, чтобы врачи уши назад присобачили. Не знаю, как получилось, но вместо хирургического корпуса мы оказались в психиатрической лечебнице. Я принял сие безропотно и с кротостью, Шмыганюк, сильно волнуясь, пытался доказать, что он в здравом уме, а вот Лера взбесилась не на шутку. Избила врача и двух крепких санитаров, разворотила полкабинета и уверенно продвигалась к выходу. Прибежали ещё санитары, и, как ни странно, Шмыганюк тоже помогал надевать на Леру смирительную рубашку. При этом он приговаривал: "Потерпи, любимая, всё обойдётся, всё будет хорошо".

Я проснулся сгораемый от стыда и мучимый совестью. Не в силах простить себе, что остался в стороне и не защитил близкого мне человека. Чувствовал себя предателем и ничтожеством и не хотел жить...

Театр уже восстановился. Вместо столиков в зрительном зале опять появились кресла, и от былого банкета и побоища не осталось и следа. Я ходил между рядами и опять думал над странностями и несовершенством мироздания. Нет, ну сами посудите: разве трудно было уведомить меня через каких-нибудь ангелов хотя бы в тех же сновидениях, что так, мол, и так: надо тебе, Ваня, влюбиться в таинственную незнакомку, которая сидит в зале в таком-то ряду, на таком-то месте, и причину растолковать. Дескать, ждёт тебя прекрасная и счастливая жизнь, выгодная женитьба и необыкновенная дочка в награду, а там, может, и сын. Я бы, естественно, сразу... не мешкая, а как же. Нет, надо было восемь лет мучить Синичку, зачем-то заставлять её ходить на спектакли вместо кафе, клубов и увеселительных заведений, насильно принуждать пялиться на никчёмного актёра, который к тому же ещё и женат. Какая-то нелепая, но не такая уж редкая ситуация, я бы даже сказал, обычный сценический шаблон.

И раньше-то было больно узнать, что я потерял Ксению, удивительную и прекрасную, родственную душу. Мысль, что я растоптал её надежды, а может, и искалечил ей жизнь, не давала мне покоя. А каково узнать, что Бог готовил для нас дочку? Эх, то-то и оно. И вот я увидел её, такую необыкновенную и живую. Да... Она никогда не назовёт меня папой... А если и мой улучшенный вариант -- мой Иван не справится, тогда она вообще может родиться от какого-нибудь мерзавца, который и воспитывать-то не будет, а просто-напросто изуродует ей жизнь.

Как же всё зыбко в человеческой жизни! Можно легко пройти мимо своей любимой и запросто потерять своих не родившихся детей. А потом говорим: не суждено.