Театральные подмостки (СИ)

Представьте такую картину: сидят солидные учёные, седовласые бородатые и безбородые старцы, с огромными головами и открытыми широкими лбами, с мудрыми и одухотворёнными лицами. Но есть и совершенно разбойничьи физиономии -- низкие покатые лбы, грязные, слипшиеся волосы и всклоченные бороды, шрамы и обветренная кожа, испещрённая трещинами, больные глаза. Но всё это тоже учёные, профессора и академики, при костюмах и галстуках. Просто, похоже, рассеянные и отрешённые от мира того.

Судя по уровню Ламиревского, все учёные самые заслуженные и знаменитые. Не иначе светлые головы тустороннего мира. Особенно выделялся тучный академик, с мощной седой шевелюрой и чёрной, как смоль, бородой. А ещё среди учёных каким-то боком затесался писатель Дионисий Разумовский. Он сидел рядом с профессором Меридовым, и они, как хорошие знакомые, то и дело делились друг с другом дельными замечаниями.

И вот профессор Ламиревский объявляет о своём изобретении. Теперь он уже совершенно не волновался, как с батюшкой, а держался величаво и даже надменно. Он торжественно поведал, какой величайший прибор он изобрёл, демонстрируя его всем присутствующим. Часто делал паузы, скользя по лицам взглядом победителя. Заодно и произнёс тот же текст из спектакля "Ящик Пандоры", но теперь говорил спокойно, размеренно, однако не без пафоса.

-- На это изобретение я потратил сорок лет. Сорок лет я шёл к своему великому изобретению. Вы только вдумайтесь, сколько трудностей мне пришлось преодолеть, сколько страданий вынести, потерь и утрат, недоедал, недосыпал, недопивал, -- что и говорить, много всего недобрал в своей жизни. Как часто я оказывался на грани отчаяния, думая, что ничего не получится. С точки зрения обывателя, господа, моя жизнь -- жизнь неудачника, но с другой стороны... впрочем, оставим это. Жизнь уже благополучно завершилась, и то, что испытал я, обычная судьба великого учёного...

-- Вы прожили прекрасную и удивительную жизнь, Дмитрий Ильич, -- подмаслил Дионисий Разумовский. -- Честно послужили науке и всему человечеству. Многим и толики не удалось того, что сделали вы.

-- Ну что вы... Заслуги мои весьма скромны... Но всё равно, спасибо, -- с дрожью в голосе поблагодарил Ламиревский. -- Однако продолжим. Так вот, мой прибор работает очень просто. Подносишь его к чьей-то душе, расстояния в десять метров -- вполне достаточно, сканируешь её, и на дисплее сразу видно, есть ли у этой души тело или его нет.

Среди учёных произошло некое волнение, шушукаясь, они недоумённо переглядывались друг с другом.

-- Позвольте, Дмитрий Ильич, вы хотите сказать, что тело находится внутри души? -- спросил скрипучим голосом какой-то тщедушный старичок.

-- Ну что вы, побойтесь Бога, как это возможно!

-- Вот и я говорю... Что есть жизнь -- это вынесенная на периферию часть души.

-- Несомненно, так и есть. Я нисколько не опровергаю эту аксиому. Мой прибор фиксирует, связана ли душа с каким-либо объектом, скажем так, или нет. Надеюсь, здесь не надо пояснять, что у человеческой души жизненный объект может быть любой? Это и животные и растения, и различные субстантивные и химеричные жизни... впрочем, это должны знать все.

-- Это понятно. И ваш прибор действительно может определить жизнь?

-- Да, именно так.

Учёные одобрительно загудели.

-- Тогда это по-настоящему революционное открытие! Браво, профессор! Браво! -- все зааплодировали.

Ламиревский скромно склонил голову, дожидаясь прекращения овации. И когда она начала стихать, поднял обращённые к слушателям раскрытые ладони, призывая к тишине.

-- Подождите, коллеги, это ещё не всё. Разумеется, все мы понимаем, что мой прибор открывает новые горизонты в изучении тайн жизни. И я уже натолкнулся на... это поистине удивительное явление, и мне непременно нужна ваша помощь.

Далее он довольно пространно поведал, что в результате многочисленных экспериментов обнаружил необыкновенную душу, у которой ещё нет "субстантивной человеческой жизни". О поминках никчёмного актёра Ивана Бешанина он почему-то умолчал, а говорил как о некой незнакомой девочке.

-- Я действительно тщательно проверил эту душу, -- говорил Ламиревский. -- Чрезвычайно интересный случай, знаете ли, чрезвычайно... У этой девочки действительно нет тела. Она ещё не родилась.

-- Вы хотите сказать, что душа появилась раньше тела?

-- Да, именно это я и хочу сказать.

Со всех сторон заголосили:

-- Но это невозможно!

-- Душа никак не может родиться раньше тела! Это просто нереально!

-- Бред какой-то!

-- Это антинаучно!

-- Послушайте, какая-то неприкрытая ересь! Вы погрязаете в мистицизме!

-- Вы хотите отбросить нас в каменный век?

-- Чушь! Абсурд!

Ламиревский, снисходительно улыбаясь, дождался, когда учёные успокоятся, и спокойно сказал:

-- Вот и я так думал. Но я же говорю вам: совершенно уникальный случай!

-- Вы хорошо проверили? Вы не ошиблись?