Тени на белом халате. Кардиохирург о врачах, ошибках и человеческих судьбах

Еще помню, как на третьи сутки стоял у кровати больного, понимая, что все может закончиться плохо. До этого разговаривал с его женой, которая во время общения горько плакала и часто повторяла: «Спасибо вам за вашу работу и борьбу за его жизнь». Я не религиозный человек, но я верю во что-то, чего мы не понимаем. И тогда, стоя у кровати, я просил это «нечто» забрать у меня часть жизни и передать этому молодому пациенту. Но это все эмоции, их надо держать в узде, чтобы продолжать оперировать дальше.

После этого случая я основательно все проанализировал, сделал соответствующие выводы, многое для себя понял и открыл. Врач всегда должен совершенствоваться, продолжать изучать литературу и не расслабляться. Как только расслабился – бац! – как на мине. При этом он теряет жизнь пациента, а сам остается с тяжелым осадком в душе и, возможно, со страхом, который иногда просыпается и мешает принимать объективные решения. Вот так! Лежит и по сей день моя тетрадь ошибок, которая, к счастью, редко, но иногда все же пополняется. Я понимаю, что, пока хирург оперирует, от этого не избавиться. Главное, чтобы это не было системой! Я дал себе слово, что периодически буду в нее заглядывать, чтобы освежить память и стараться более не допускать такие ошибки.

Комментарий автора

История с инфицированным сосудистым протезом относится к категории грубых нарушений давным-давно известных, можно сказать, прописных истин. При наличии инородного тела в инфицированном ложе радикально санировать очаг инфекции невозможно. Все сталкивались с лигатурными свищами и понимают, что, пока не будет удалена последняя лигатура, свищ никуда не денется. Но с лигатурами проще, а здесь речь идет о протезе магистрального сосуда. Однако законы биологии едины для всех. И неважно, какой инородный материал находится в инфицированной зоне. Он всегда будет поддерживать патологический процесс до той поры, пока чужеродное тело не будет отторгнуто. В случае сосудистого протеза это неминуемо означает аррозивное кровотечение.

В данном случае важно ведь то, что хирург и не собирался предпринимать какие-либо радикальные меры. Пациент готовился к выписке! И вся эта трагедия произошла бы дома. Я не представляю, чтобы сосудистый протез, имевший контакт с кишечным отделяемым, остался бы не инфицированным. В такой ситуации надо было думать об экстраанатомическом репротезировании, о возможности использования аутовены in situ, в конце концов, пойти на удаление протеза (лучше потерять конечность, чем жизнь), но ни в коем случае не оставлять его на месте.

Второй случай не менее характерен. Есть главное правило – на первом месте должны быть интересы больного. Не личные амбиции, не желание доказать окружающим, что ты классный хирург, а именно интересы пациента. Если можно обойтись менее травматичным, но не менее эффективным методом, надо использовать этот шанс.

Рассказ одиннадцатый

Кардиохирургический «конструктор»