The Courage to Act: A Memoir of a Crisis and Its Aftermath

Хотя мы в конечном итоге отказались от конкретного подхода к таргетированию номинального ВВП, мы не отвергли общий принцип, согласно которому формирование ожиданий относительно будущей политики может повлиять на текущие финансовые условия. Мы уже пытались дать политические ориентиры, например, заявив в марте 2009 года, что ожидаем, что ставки останутся "исключительно низкими" (другими словами, близкими к нулю) в течение "длительного периода". В качестве следующего шага я предложил Комитету заменить размытое словосочетание "продолжительный период" на более конкретное. На заседании в августе 2011 года мы заявили, что ожидаем, что целевая ставка по федеральным фондам останется низкой "по крайней мере до середины 2013 года", то есть еще как минимум два года. Эта дата соответствовала экономическим прогнозам членов FOMC и основанному на моделях анализу того, когда повышение ставок может стать целесообразным. Три члена FOMC - Ричард Фишер, Чарли Плоссер и президент ФРС Миннеаполиса Нараяна Кочерлакота - отказались, отчасти потому, что, по их мнению, экономика не нуждается в дополнительных денежных стимулах. Плоссер также считал, что использование конкретной даты будет означать, что мы включили автопилот и не будем менять целевую ставку в ответ на противодействующие экономические события.

Я согласился с тем, что было бы лучше не устанавливать дату, а более непосредственно привязать наши политические планы к условиям в экономике. Мы принимаем политические решения, основываясь на том, что происходит в экономике, и привязка нашего руководства к экономическим условиям позволила бы рынкам лучше понять, что мы думаем. Но потребуется время, чтобы прийти к согласию в Комитете относительно того, как лучше это сделать. В любом случае, изменение наших формулировок, похоже, сработало. Инвесторы отодвинули свои ожидания первого краткосрочного повышения ставки, что привело к снижению долгосрочных процентных ставок. Однако через некоторое время, когда восстановление экономики продолжало разочаровывать, стал очевиден один недостаток ориентированных на дату рекомендаций. По мере того как наши ожидания относительно первого повышения ставок отодвигались все дальше в будущее, мы были вынуждены корректировать наши заявления. После заседания FOMC в январе 2012 года мы заявили, что ожидаем исключительно низких ставок "как минимум до конца 2014 года", а в сентябре 2012 года перенесли дату на середину 2015 года.

Тем временем мы нашли способ использовать наш баланс для дальнейшего снижения долгосрочных процентных ставок без необходимости его расширения. В сентябре 2011 года Комитет при несогласии Фишера, Кочерлакоты и Плоссера принял решение до конца июня 2012 года приобрести казначейские ценные бумаги на сумму 400 миллиардов долларов со сроками погашения от шести до тридцати лет. Однако вместо того, чтобы финансировать покупки за счет создания банковских резервов, мы продадим равное количество уже имеющихся у нас казначейских облигаций со сроком погашения три года и менее.

Мы назвали это Программой продления сроков погашения. Пресса, не совсем точно, прозвала ее "Операция Твист", в честь одноименной программы ФРС в начале 1960-х годов. Тогда под руководством Уильяма Макчесни Мартина ФРС покупала долгосрочные и продавала краткосрочные ценные бумаги в попытке "искривить кривую доходности", то есть снизить долгосрочные процентные ставки (чтобы стимулировать расходы и инвестиции) и повысить краткосрочные (якобы для защиты стоимости доллара). ‡ На этот раз нашей целью было не движение краткосрочных и долгосрочных ставок в противоположных направлениях, а приближение длинных ставок к минимальным коротким ставкам. Учитывая, что в банковской системе уже накопилось так много резервов, и наше обещание удерживать ставки на нулевом уровне по крайней мере до середины 2013 года, мы не видели опасности того, что продажа краткосрочных ценных бумаг приведет к значительному росту краткосрочных ставок. Таким образом, мы ожидали, что наши покупки в рамках Программы продления сроков погашения будут иметь эффект, аналогичный тому, который мы получили от покупок в рамках QE2.