The Great Crash of 1929

Экономика Соединенных Штатов в 1929 году не подвергалась такому физическому давлению или напряжению в результате своего прошлого уровня производительности, что депрессия была бы неизбежна. Представление о том, что экономика нуждается в периодическом отдыхе и восстановлении, имеет определённую долю правдоподобия и также является заметно жизнеспособным. Летом 1954 года профессиональный экономист из личного состава администрации президента Эйзенхауэра объяснил тогдашнюю рецессию тем, что экономика наслаждалась кратким (и, предположительно, заслуженным) отдыхом после исключительного напряжения предыдущих лет. В 1929 году рабочая сила не была утомлена; она могла бы продолжать производить продукцию бесконечно с лучшими темпами 1929 года. Основные фонды страны не были истощены. В предшествующие годы процветания основные фонды обновлялись и совершенствовались. Фактически, истощение основных фондов произошло в последующие годы простоя, когда новые инвестиции были резко сокращены. Сырья в 1929 году было более чем достаточно для текущего уровня производства. Предприниматели никогда не были столь полны энтузиазма. Очевидно, если люди, материалы, оборудование и руководство были способны к длительной и даже более интенсивной работе, то восстановительная пауза была не нужна.

Наконец, высокий уровень производства в двадцатые годы не опережал, как предполагают некоторые, потребности людей. В эти годы люди действительно получали всё больше товаров. Но нет никаких доказательств того, что их потребность в автомобилях, одежде, путешествиях, отдыхе или даже еде была удовлетворена. Напротив, все последующие данные свидетельствуют (учитывая доход, необходимый для расходов) о возможности дальнейшего значительного роста потребления. Депрессия не была необходима для того, чтобы потребности людей сравнялись с их возможностями производства.

IV

Каковы же возможные причины депрессии? Ответ на этот вопрос можно несколько упростить, разделив проблему на две части. Во-первых, возникает вопрос о причинах спада экономической активности в 1929 году. Во-вторых, гораздо более важный вопрос: почему, начав спад, в этот печальный период она продолжала падать и падать, оставаясь на низком уровне целое десятилетие.

Как уже отмечалось, индексы промышленной активности и промышленного производства Федеральной резервной системы, наиболее полные ежемесячные показатели экономической активности, доступные на тот момент, достигли пика в июне. Затем они пошли вниз и продолжали снижаться до конца года. Переломный момент в других показателях — числе рабочих мест на производстве, загрузке грузовых вагонов и продажах в универмагах — наступил позже, и только в октябре или позже тенденция по всем этим показателям стала явно нисходящей. Тем не менее, как обычно утверждают экономисты, и этот вопрос высоко авторитетен в Национальном бюро экономических исследований, 5. Экономика ослабла в начале лета, задолго до кризиса.

Это ослабление можно объяснить по-разному. Производство промышленной продукции на тот момент опережало потребительский и инвестиционный спрос на неё. Наиболее вероятная причина заключается в том, что коммерческие предприятия, в свойственном хорошим временам энтузиазме, недооценили предполагаемый рост спроса и приобрели большие запасы, чем им впоследствии потребовалось. В результате они сократили свои закупки, что привело к сокращению производства. Короче говоря, лето 1929 года ознаменовало начало привычного спада запасов. Доказательства этого не являются убедительными, исходя из имеющихся (по нынешним меркам) ограниченных данных. Запасы в универмагах, по которым имеются данные, похоже, не выходили за рамки нормы в начале года. Однако небольшое падение продаж в универмагах в апреле могло стать сигналом к сокращению.