Только безумцы могут изменить мир: искусство и безумие

В этом смысле бессознательное – это огромная, заполненная всякой всячиной кладовка, чулан, где хранятся детские и взрослые психотравмы (мы зачастую даже не помним, как и когда их получили) и, возможно, наши инстинктивные желания, скованные цепями цивилизованной личности, законами, чувством долга и пониманием того, что человек может и не может совершить.

Я задаюсь вопросом, стала ли цивилизация, оказавшая положительное влияние на развитие общества и отношений между людьми, благоприятным и полезным фактором в жизни отдельного человека, которому пришлось подчиниться воле большинства? Эти маленькие и большие попрания индивидуальных свобод накрепко утвердились в рациональном мышлении. Зигмунд Фрейд в «Недовольстве культурой» ясно выражает мнение, когда пишет, что именно развитие цивилизации с ее правилами, запретами и дозволениями препятствует обретению счастья, к которому стремится каждый человек.

«Ich glaube an seine Vernunft», – кричит Галилей Бертольда Брехта. – «Я верю в разум человека[45]».

Сознание – это результат социальных компромиссов, повседневных привычек, закрепившихся в памяти человека не в ходе его размышлений, а в процессе какой-либо деятельности; то есть в процедурной памяти, а не в декларативной[46].

В чулане бессознательного прячется неограниченная сила человеческого мозга, разум боится ее, потому и запер дверь, чтобы Homo sapiens не мог туда войти; лишь изредка оттуда проникают какие-то смутные сигналы, словно кто-то просовывает в дверную щель крошечные записки. Чаще всего подобные короткие сообщения от бессознательного к сознательному маскируются под болезни или нестабильные состояния психики, тем самым превращая реципиента в неполноценного человека.

Болезнь может стать ключом, открывающим двери в бессознательное, и вполне естественно, я бы даже сказал, предсказуемо, что финал этого путешествия будет крайне неприятен и вызовет отторжение у обычных, здоровых людей. Бессознательное, по сути, – это средоточие дикарства, вечно обретающегося рядом с нами, несмотря на постоянные попытки избавиться от него. Психоаналитик не открывает никакую дверь, он предлагает пациенту самому поискать в своем прошлом, в этом чулане бессознательного, причины нынешнего дискомфорта. И, возможно, именно поэтому разговор по душам, искренний рассказ о своих проблемах, а в некоторых случаях даже чистосердечное признание, всегда воспринимается положительно и имеет терапевтический эффект, после него всегда становится легче, ведь любой человек рано или поздно переключается на рассказ о себе, в прямой или опосредованной форме.

Хорхе Луис Борхес[47] пишет:

«Некто задается целью нарисовать мир. В течение многих лет этот человек населяет пространство образами провинций, царств, хребтов, бухт, кораблей, островов, рыб, комнат, инструментов, светил, лошадей и людей. Незадолго перед смертью он открывает, что этот неспешный лабиринт отображает черты его лица»[48].

Силы, по каким-то причинам ускользающие из-под контроля разума, могут заставить нас вернуться к временам «до цивилизации» или вступить на путь художественного творчества. Вот почему у Федора Достоевского князь Мышкин, которого все – что неудивительно – считают идиотом, сумасшедшим, говорит, что красота спасет мир.

Можно задаться вопросом, является ли красота продуктом эмоционального восприятия или, скорее, рационального осознания, как считал Кант. Я думаю, что рациональному предшествует эмоциональная стадия, затем информация бессознательно анализируется и раскладывается на основные компоненты, стремящиеся к гармонии, и таким образом переходит от эмоционального восприятия к рациональному осознанию.

Однако сегодня, в быстро меняющемся мире, в жизнь каждого человека так или иначе вторгаются отголоски прошлого, погребенного на задворках бессознательного. Происходит это неожиданно, бескомпромиссно, настойчиво, не встретив никакого сопротивления с его стороны. Так и создаются пастбища для новых стад, ведь в погоне за экономической и военной мощью, личным благополучием преуспеет тот, кто будет просто мирно пастись и ни о чем при этом не думать.