Только безумцы могут изменить мир: искусство и безумие

Левое полушарие является речевым, поскольку в нем расположены речевые центры: сенсорный центр Вернике и моторный центр Брока, соединенные миллионами волокон аркуатного фасцикула или, другими словами, дугообразного пучка[52]. Центр Вернике получает информацию и отправляет ее в область, отвечающую за моторную артикуляцию речи, центр Брока, для формирования ответа. Левое полушарие является доминантным, у правшей оно управляет правой стороной тела, а в процессе речи отвечает в основном за рациональные функции. Поражение или удаление левого полушария приводит к серьезным нарушениям когнитивных функций, которые, напротив, меньше страдают в случае поражения правого полушария.

Правое полушарие не способно говорить, оно немо. Однако оно вносит ценный и немалый вклад в процесс вербализации, так как в левом полушарии расположены собственные речевые центры, которые регулируют интонацию и просодию[53]. Поражение этих центров лишает речь выразительности. Можно сказать, что правое полушарие не говорит, зато обеспечивает музыкальное сопровождение нашим словам.

Напротив, поражение речевых центров в левом полушарии, например, в результате инсульта, имеет катастрофические последствия, поскольку лишает человека способности говорить или понимать чужую речь. Эта патология называется афазией и бывает разных типов в зависимости от локализации поражения: центр Вернике (понимание речи) или центр Брока (моторная артикуляция речи).

В действительности, в нормальных условиях оба полушария гармонично работают вместе. Они связаны 200 миллионами волокон, чье сплетение образует мозолистое тело.

Явное различие между полушариями заключается в том, что левое функционирует аналитически и серийно, то есть анализирует последовательность событий во времени, в то время, как правое является более синтетическим и визуально ориентированным, целостным, то есть воспринимает форму как единое целое. Оно функционирует как бы параллельными потоками, анализируя все события одновременно.

Интересное различие между двумя полушариями можно увидеть, наблюдая за японским языком, где используются одновременно две системы письменности: кандзи, основанная на идеограммах – письменных знаках, иероглифах, и кана, опирающаяся на фонетику слогов. Правое полушарие анализирует кандзи, идеограммы, а левое – кану. Например, поражение левого полушария вызывает дислексию[54], но при этом оставляет нетронутой способность писать идеограммы.

Благодаря этим связям два полушария обмениваются получаемой информацией и, с точки зрения механизмов возбуждения и торможения, представляют собой идеально сбалансированную систему.

Более поздние исследования изучали функциональные последствия временного или необратимого нарушения баланса между полушариями. Другими словами, когда в боксерском поединке оба соперника оказываются в разных условиях и один из них неизбежно побеждает: два полушария больше не работают в полном согласии друг с другом, одно начинает доминировать, заставляя другое сократить свои функции. Чаши весов больше не находятся на одном уровне: если на одну ложится больший вес, то другая, естественно, поднимается.

Эффекты бывают самыми неожиданными и вызывают удивительные функциональные изменения: поражение левого полушария, в результате которого возникают афазии или речевые нарушения, например, дислексия, ведет к доминированию правого полушария. Сбои порождают изменения, близкие к сфере своего влияния, – преобладание эмоциональных и творческих аспектов. Иногда они вызывают непреодолимое и внезапное желание посвятить себя изобразительному искусству. Совершенно другие изменения происходят при поражении правого полушария, когда на первое место выходят устная и письменная речь.

Если отсутствует баланс между двумя полушариями, иерархия компонентов множественного интеллекта так же меняется. Очень интересно бывает находить примеры этому в литературе, где в подробностях описываются случаи парадоксального повышения продуктивности. Я упомяну только два, они довольно известны, потому что являются весьма наглядными и поучительными.

Первая, возможно, самая известная, это история Нади: ее родители, беженцы из Беларуси, эмигрировали в Великобританию, в Манчестер, языка они не знали и жили на грани абсолютной нищеты. Первые два-три года своей жизни ребенок не говорил, девочке был поставлен диагноз «неспособность к обучению», связанный с проявлениями аутизма. Удивительно, но в возрасте трех лет Надя начала рисовать очень красивые, необычные рисунки, совершенно нетипичные для ребенка ее возраста, и продолжала это делать до пяти-шести лет. В жизни семьи появились другие трудности, и после смерти матери Надя оказалась в детском доме. В возрасте семи лет она начала говорить и перестала рисовать; о ее рисунках после этого возраста ничего не известно. Во взрослом возрасте ее интеллект стал считаться обычным, с легкой формой слабоумия она устроилась работать на почту. Надя была левшой.