Только безумцы могут изменить мир: искусство и безумие

Главный герой «Ослепления» (1935), единственного романа философа Элиаса Канетти, является, по определению самого автора, «головой без мира», исключительно образованной головой. Внутри сознания он хранит все «кладбища» знаний планеты, но они оказываются бесполезны, когда герой сталкивается с новой реальностью, реальностью живой, существующей благодаря «инстинктам» невежества. Тереза, «мир без головы», странная жена главного героя, представляет реальность такой, какая она есть, без посредства слов, создающих виртуальные миры. В них человек чувствует себя в меньшей степени животным, а в большей – высшим существом, которое, тем не менее, ведет войны, убивает, развращает, ворует и эксплуатирует своих собратьев.

Привязка к определенным отделам мозга и физиология памяти о прошлом, процесс ее прогрессирующего ослабления с возрастом и возможные патологии давно известны. Существует другой тип памяти, тоже связанный с какой-то частью мозга, но пока не изученный, сопутствующий человеку на протяжении всей его жизни. Он не деградирует с возрастом, а, скорее, укрепляется с каждым прожитым годом и является, простите за оксюморон, памятью о будущем, тревожной памятью, преследующей вас, как тень, памятью о конце вашего путешествия. Целью пути является небытие или нечто, лежащее за пределами рационального.

Чезаре Павезе в прекрасном стихотворении «Придет смерть, и у нее будут твои глаза», написанным 22 марта 1950 года (в год, когда поэт покончил жизнь самоубийством), рассказывает, как мучительно может быть это воспоминание о будущем, ожидание смерти:

Придет смерть, и у нее будут твои глаза.Эта смерть, что нас сопровождаетнеусыпно с утра до ночи, глухая,как стыд или скверная привычка,как абсурд[62].

С ранних лет Чезаре Павезе постоянно разговаривал со смертью, а затем последовало его самоубийство. Беседы о смерти-и-жизни, безусловно, оказали влияние на его творчество, на стихи и рассказы, в которых слышится по-гамлетовски драматическое сомнение: быть или не быть, мечтать о жизни или же о смерти. Во время прогулки со своим другом Давиде Ладжоло[63] Чезаре Павезе сказал: «Все это потому, что я – виноградная лоза, но почву, где я расту, слишком сильно удобряли. Может поэтому я каждый день чувствую, как внутри меня гниет то, что я считал более всего здоровым».

В Неаполе смерть никогда не пытались скрыть, наоборот, она проявляется здесь во всем своем макабрическом[64] и, одновременно, праздничном убранстве. Неаполитанец Бенедетто Кроче в сборнике заметок под редакцией Джузеппе Галассо – «Автобиографические страницы»[65] – рассказывает один любопытный случай:

«Иногда друзьям, которые задают мне обычный вопрос: «Как дела?», я отвечаю словами Сальваторе ди Джакомо, которые тот услышал от старого герцога Маддалони, знаменитого неаполитанского сочинителя эпиграмм, когда в один из своих последних визитов застал того греющимся на солнце. Маддалони ответил тогда на диалекте:

– А разве не видите? Умираю».

Уверенность в грядущей смерти, память о будущем, является неизменным спутником Homo sapiens, и ее лишены не только другие живые существа, но даже созданные человеком машины, наделенные искусственным интеллектом. Возможно, предшественнику рода Sapiens повезло больше, потому что он еще ничего не знал. Но с тех пор, как человек начал мыслить, он стал задумываться о конце своего пути и в попытке предотвратить этот конец фантазировал о неизвестных мирах или о том, как остаться жить в памяти своего или будущих поколений посредством произведений или, как это нередко случается, собственной гробницы.

Микеланджело Буонарроти воздвиг усыпальницу папе Юлию II за много лет до смерти последнего. Гробница со знаменитым Моисеем находится в церкви Сан-Пьетро-ин-Винколи в Риме.

В большинстве случаев страх смерти (танатофобия) переживается как физиологическое состояние, обычный недуг, возникающий по неизвестным причинам и скрывающийся в такой области мозга, которую нельзя рассмотреть даже с помощью МРТ. Потому ее и называют бессознательным, чем-то не вмешивающимся в существование индивида.

Однако иногда случается, и это подтверждается психиатрическим и, в особенности, психоаналитическим опытом, что воспоминания о будущем, связанные со страхом смерти, могут порождать мучительную постоянную тревогу, которая мешает пациенту жить нормальной жизнью, воплощать свои способности и таланты.