Только безумцы могут изменить мир: искусство и безумие

Известный психоаналитик Ирвин Ялом в работе «Вглядываясь в солнце» рассматривает именно проблему страха, связанного с осознанием смерти, обсуждает и рекомендует психотерапевтическую методику для того, чтобы противостоять сопутствующему беспокойству. Автор предлагает анализировать это состояние, как бы пристально смотреть на солнце без вреда для глаз.

Мудрый и верный с точки зрения терапии подход к проблеме предлагает и Бенедетто Кроче в последних своих заметках под названием «Монолог» (Soliloquio), опубликованных в 1951 году, через год после его смерти:

«Как бы тосклива и печальна ни была смерть, мне, как философу, ясно видно, сколь ужасно было бы, если бы человек не мог умереть и был заперт в тюрьме, которая есть жизнь, […] Итак, вся жизнь – это подготовка к смерти, и ничего не остается, кроме как продолжать жить, ревностно и преданно выполняя все обязанности, которые на нас возложены. Смерть придет и упокоит нас […] но она не может сделать ничего, только прервать наше существование, так же, как и мы не можем сделать ничего, только позволить ей прервать наше существование, ибо ей не застать нас в глупой праздности».

2. Эразм снова размышляет

Эразм Роттердамский, уставший, но счастливый, скакал по направлению к землям Альбиона и вновь размышлял о леди Глупости и ее словах, таких соблазнительных и убедительных. Он видел себя со стороны, склонившегося над книгами в средиземноморских библиотеках, и пока скакал, перед его взором расстилались зеленые луга, а на закате небо расцвечивалось великолепными красками. Перед внутренним взором вставали коллеги кардиналы, критикующие его высказывания, и он вспоминал все, что вычитал в книгах, каждое слово, которое успел тщательно оценить и взвесить, а легкий благоуханный ветерок нес всевозможные еретические послания, навевал странные мысли. Эразм Роттердамский пытался изгнать греховные суждения, но те упорно возвращались и жалили его до знакомого с юности зуда, гармонично дополняющего окрестные красоты и удовольствие от конной прогулки: «А что если Леди Глупость права, и реальность не прячется в библиотеках и в книгах, а существует в окружающем мире, который Господь сотворил и для меня в том числе, подарил мне возможность, которая выпадает лишь раз?»

«Как бы тосклива и печальна ни была смерть, мне, как философу, ясно видно, сколь ужасно было бы, если бы человек не мог умереть и был заперт в тюрьме, которая есть жизнь, […] Итак, вся жизнь – это подготовка к смерти, и ничего не остается, кроме как продолжать жить, ревностно и преданно выполняя все обязанности, которые на нас возложены. Смерть придет и упокоит нас […] но она не может сделать ничего, только прервать наше существование, так же, как и мы не можем сделать ничего, только позволить ей прервать наше существование, ибо ей не застать нас в глупой праздности».

Бенедетто Кроче

Ветер тихонько, чтобы никто другой не услышал, шептал Эразму Роттердамскому, что он должен жить, а не размышлять о жизни; и лошадь рысила медленно, будто разделяя его мысли.

Эразм Роттердамский больше не хотел быть пленником необъятной культуры. Его, как и всех художников, как всех безумцев, тянуло на луга собственного воображения, как выразилась бы Богиня, чье присутствие несомненно радует людские сердца. Эразм Роттердамский вновь тосковал по необозримому будущему.

Когда идея, как и слово, становится фактом, она превращается в прошлое, в память. Вот тут-то и приходит конец интеллектуальному оргазму: желание – это фаза возбуждения, сказала бы Леди Глупость, становление, вода, которая течет в реке удовольствия и познания, но исчезает безвозвратно. Перед мысленным взором человека предстает уже другая вода, в которой он может освежиться, но это не есть вечность, это смертная жизнь.

В конце концов, как заявил бы Гераклит, вода непрерывно течет, потому что не хочет умирать[66].