Товарищество на вере. Памяти Инны Натановны Соловьевой

Мой дорогой! Вопрос первый: твоя статья[1] блистательна во всех смыслах, при всем том, что мы с тобой видим Толю в той ситуации, о которой ты пишешь, совершенно по-разному. Мне кажется, что Эфрос до конца сохранял простодушие и игры не то что не понимал, а органически не видел. Что и стоило ему разрыва сердца. Так он когда-то упал в обморок, придя в ужас от какого-то поступка Ю. А. Завадского. У него просто от этого сжимались сосуды. Повторяю, статья блистательна. Может быть, ты знал Толю в его поздние годы ближе, чем я.

Теперь пункт второй: обо мне. Я, кажется, приняла вполне благоразумное решение: писать заключительную главу, проверивши все то, что ей предшествует. Начала складывать книгу[2], правя главу за главой и ведя ее к концу теперь мне уже известному. Правка эта очень трудоемкая, но, кажется, она мне дается. Дается с кровью, но крови не жалко. При этом выясняется, что книга довольно цельная. Я рассчитываю эту работу кончить к середине июля (работая каждый день, спасибо всем, кто меня сюда и отсюда возит[3]), потом быстро, дня за три, за четыре, напишу последнюю главу, половина которой у меня уже готова, и в первых числах августа, как ты скажешь, перешлем эту главу тебе. Или, может быть, ты сам будешь в Москве, к дню рождения Олега [Табакова]. Разумеется, нервничаю. По-моему, своими нервами истрепала нервы всем окружающим, но окружающие, по примеру святой Насти, все терпят. За что благодарна. А уж как благодарна тебе, слов нет. Скучаю, люблю, целую. Читай трижды в любой последовательности.

А. Эфрос, Д. Крымов, Н. Крымова. Фото из личного архива Д. Крымова

Твоя Инна.

24.06.2015

Кейп-Код

Спасибо, что прочитала мой опус. Он написан, конечно, про Эфроса, с которым в прежние времена я довольно много общался, но в большой степени сочинял для себя, чтоб мозг не увядал. Здесь это достаточно быстро происходит, и надо выработать какие-то противоядия.

По поводу твоей книги. Буду готов читать в любое время. Важно, что дело близится к финалу, но загонять себя не надо. Никто с мечом над нами не стоит. Я приеду в Москву в середине октября, но до этого, отсюда, сделаю какие-то шаги в организации типографских дел. Время уйдет на сверку, на редактуру и т. д., надеюсь, в октябре все это запустим.

Мы тут на все лето осели на Кейп-Коде, в 10 минутах езды от теплого океана. Но выбрали озерный край, не океан. В смысле душевного покоя – лучше. Тишина, маленький поселок, все дома расположены в лесу вокруг круга – он называется Coonamessett Circle. Название индейское, как и все тут. Ближе к августу здесь по ночам начинаются звуковые чудеса, когда-то описанные И. Бродским. Помнишь? «Я сижу в своем саду, горит светильник. / Ни подруги, ни прислуги, ни знакомых. / Вместо слабых мира этого и сильных – / Лишь согласное гуденье насекомых». Впервые в жизни оказался в мире «согласного гуденья». Публичная моя жизнь испарилась вместе с Москвой. Читаю английские книги, смотрю фильмы, поддерживаю язык. В июле начну читать лекции в летней школе К. С.[4] и в Гарвардской программе[5]. Иногда вынужден писать ответы от имени О. П. [Табакова] в прокуратуру[6]. Погружение в зловонную яму не восстанавливает баланс душевный. Список благодеяний и преступлений множится…

Т.

15 августа 2015

Кейп-Код

Дорогая моя, читал долго, с выделением жирным шрифтом того, что понравилось, и с выписками для того случая, когда захочу украсить себя твоим неожиданным наблюдением, про которые можно было бы иногда сказать «уколы в вечность» (ты ж сама А. Белого и цитируешь).