Товарищество на вере. Памяти Инны Натановны Соловьевой

Задача книги заключалась в том, чтобы провести первоначальную работу: собрать и представить максимально возможный материал по «другому МХАТу», начиная с его студийных истоков до осени 1924-го, когда Первая студия стала обладателем гордого родительского имени, и кончая февралем 1936 года, когда это имя было ошельмовано. Решение Совнаркома Союза ССР и ЦК ВКП(б) было облечено в театроведческие ризы: «…так называемый 2‑й МХАТ не оправдывает своего звания МХАТа и на деле является посредственным театром, сохранение которого в Москве не вызывается необходимостью».

Тут важно не только то, что партия и правительство закрыли театр по уникальной в советской истории причине: «посредственности» учреждения искусства. Тут важно другое. Государство брало на себя труд указать, какой МХАТ следует считать истинным, а какой «так называемым». В толковом словаре эпохи уточняющее определение «так называемый» было смертным приговором.

Приговор поразил театр в исторических правах. Насколько полным было беспамятство, мог убедиться совсем недавно, когда готовил для телеканала «Культура» программу, посвященную Михаилу Чехову. Неотъемлемой частью этой программы и, если хотите, ее изначальным посылом было желание рассказать о детище Михаила Чехова, о вымечтанном им театре и о том, что с ним и с его создателем произошло. Объясняя необходимость работы, не раз сталкивался с вопросом: а Второй МХАТ – это тот, что на Тверском бульваре?

Михаил Чехов начал другой МХАТ в годы первоначального осмысления итогов революции и Гражданской войны. Законнорожденный и в целом законопослушный театр оказался театром-диссидентом, пошел в сторону от «родителей», пошел ощупью, руководимый интуицией Чехова и его «чувством целого», которому он доверял.

Другой МХАТ предложил иную модель репертуара, иное актерское искусство, иные отношения с новым обществом и страной, которая параллельно и постепенно превращалась в «невиданное государство». Между страной, возникшей в результате революции, и «невиданным государством», которое окончательно оформится в своем мрачном величии как раз в год закрытия «так называемого МХАТа Второго», был временной зазор. Весь МХАТ Второй уместился в том зазоре. В 1924 году, когда основной МХАТ возвращался из Америки после двухлетних гастролей, возвращался как «деморализованное войско» (определение К. С.), Первая студия при помощи Вл. И. Немировича-Данченко и А. В. Луначарского предъявила себя как наследник дела Художественного театра. В августе 1924‑го «старики» возвращались в Совдепию доживать (хотя в реальности им пришлось не доживать, а в полном смысле слова прожить свою другую, советскую жизнь).

М. Чехов осенью 1924-го, получив в распоряжение бывший Незлобинский театр, стал осуществлять свой упрямый замысел («замечтал театр с религиозным уклоном», по секрету сообщал Немирович К. С-у в Америку). Революция, сломавшая основы русской жизни и ее многовекового уклада, открывала, казалось М. Чехову, возможность создания нового русского театра, трагического по своему содержанию и идеального по своим устремлениям (в последнем случае М. Чехов генетически наследовал изначальные идеи отцов-основателей). Второй МХАТ 1924 года издания был попыткой М. Чехова и его товарищей переиграть советскую судьбу МХАТа Первого. В смутной ситуации исторического выбора и самоопределения основных людей и институтов русского искусства инакомыслящий и инакочувствующий артист попытался осуществить свой проект в условиях 20‑х годов, в контексте «предсталинской» культуры.

По мере того как прояснялись контуры нового положения Первого МХАТа в советской эпохе, другой МХАТ обретал свою отдельную судьбу, которую стоит вписать в контекст того, что теперь, после появления книги И. Соловьевой «Художественный театр. Жизнь и приключения идеи» (М.: изд-во МХТ, 2007), называем «жизнью и приключением идеи Художественного театра».

Труд первоначальной обработки истории Второго МХАТа включает в себя статьи о спектаклях Первой студии, а потом театра, каким он стал при М. Чехове. Также воссозданы (частично извлечены из театрального небытия) спектакли, возникшие в этом театре после того, как М. Чехов покинул Советскую Россию летом 1928 года. Панорама спектаклей дает возможность понять, как содержателен был этот Второй МХАТ и как интересно и сложно складывались его отношения с МХАТом Первым и со страной, к которой оба театра были по-разному обращены.

В книге про «другой МХАТ» есть раздел «Имена» (более 150 имен), а также вся необходимая информация, которая позволит понять, как развивался театр при М. Чехове и после него, как оба Художественных театра приводились в итоге к общему знаменателю, утюжились государственной идеологией, которая в конце концов стирала всякие различия между двумя МХАТами.