Треблинка. Исследования. Воспоминания. Документы

В мае 1944 г[ода] поляк Бузен во время сортировки военного обмундирования хотел взять себе свитер, что увидели вахманы, и Бузена также вывели на плац и на глазах у всех расстреляли. Примерно в это же время из лагеря убежал один поляк, тогда СС-совцы и вахманы взяли его брата, находившегося там же в лагере, и расстреляли. Фамилию этих поляков я не знаю. Особенно много расстреливали евреев. Я сама видела несколько раз, как евреев группами по 8–14 человек отводили к лесу и там всех убивали. Так же убивали евреев, которые ослабли и не могли работать. Особенно много мужчин поляков и евреев умерло летом 1944 г[ода], когда в лагере свирепствовал тиф и несколько месяцев ежедневно умирало по 10–12 человек.

Вопрос: Назовите лиц обслуживающего персонала лагеря, ответственных за все злодеяния, творимые в лагере.

Ответ: Из лиц, ответственных за все злодеяния, совершаемые в лагере, я помню следующих:

1. Унтершафтфюрер Шварц – немец лет 40, высокий, черноволосый, черноглазый, сухощавый, лично избивал женщин и расстреливал мужчин.

2. Начальник мастерских унтершафтфюрер Штумпе – немец лет 30, высокий, черноволосый, кожа лица темная. Лично избивал женщин. Руководил работами команд. Распределял рабочих.

3. Унтершафтфюрер Регер – лет 25, низкого роста, толстый, блондин, круглолицый, лицо красное. Начальник вахманов.

4. Начальник магазинов немец Лянц – лет 40, среднего роста, худощавый, сутуловатый блондин, отличался исключительным зверством в избиениях заключенных.

Фамилии других я не помню. Но могу сказать, что все бывшие в лагере немцы и вахманы-украинцы занимались убийствами и избиениями поляков и евреев.

Больше показать ничего не могу. Протокол записан с моих слов правильно и мне прочитан /подпись/.

Допросил военный следователь гвардии ст[арший] л[ей тена]нт юстиции /подпись/

ГАРФ. Ф. 7445. Оп. 2. Д. 134. Л. 117–119. Рукопись. Подлинник.Автографы. Каждая страница снизу подписана свидетелем.

1.16. Показания Макса Левита о жизни в трудовом лагере Треблинка и о его ликвидации [август 1944 г.](33 года, еврей, столяр из Варшавы, заключенный Треблинки I)

Я находился в лагере с мая 1943 года по июль 1944 года. После бунта в Варшавском гетто[641] я попал в группу столяров, которых немцы отправили в Треблинский лагерь. Прибыв на место, я немедленно приступил к работе вместе с многими моими коллегами, которые изготавливали мебель для штабов германской армии.

Как мы жили в лагере? По прибытии в лагерь нас разместили по баракам на голых досках. Набивали нас как сельдей в бочку. Притом насильно заставляли, чтобы мы спали на голых досках раздетыми. На следующее утро нас погнали на земляные работы в лагере. Мы строили дороги. Работа была очень тяжелая. Длился рабочий день 10 часов. Нам давали по 250 [граммов] черного хлеба. Суп, состоящий из воды и картофельной шелухи. Вечером мы ели хлеб, если он оставался, а утром только мутный кипяток. С нами обращались так, что многие умирали от истощения, затем гауптштурмфюрер Ванейпен[642] выписывал новую партию ремесленников из станции Треблинка. Таким образом, по-моему, в рабочем лагере так же происходили убийства, как и при еврейском лагере. Но это были убийства, совершенные при помощи непосильного труда, при помощи голода. Кроме того, охранники придирались к каждому пустяку и убивали. Убивали, если ослабший человек непроворно работал или за что-нибудь не понравился охраннику. Не было дня, чтобы таким образом не было уничтожено от 4 до 8 и больше человек. Если из лагеря один убегал или пытался убежать, то расстреливали 10–15 человек. Часто ночью приходили эсэсовские офицеры, отсчитывали 15–20 человек и, разбудив их, уводили для забавы. Забава заключалась в том, что пьяные эсэсовцы показывали друг другу приемы убийства людей и демонстрировали эти приемы на заключенных. Иногда ночью поднимали самых старых по стажу пребывания в лагере людей и истребляли их. Старожилы лагеря знали много о преступлениях немцев и в случае чего могли оказаться опасными свидетелями. Так продолжалось каждый день. У людей, которые ложились спать, не было уверенности, что они будут до утра живы. Те, кто утром уходил на работу, не был уверен, что вечером вернется в барак.