Треблинка. Исследования. Воспоминания. Документы

В лагере можно найти трупы. Когда я бежал из лагеря, мне поляки говорили, что дым и смрад были видны и слышны за 20 км. В лагере были крик и плач. Дети спрашивали взрослых: «Нас будут стрелять, жечь?». Иногда дети уговаривали матерей: «Не плачь, мама, русские отомстят за нашу кровь».

Показания дал Кон Станислав.

17 августа 1944 г

Верно: майор /подпись/

ГАРФ. Ф. Р-7021. Оп. 115. Д. 11. Л. 35.Машинопись. Заверенная копия.

2.5. Протокол допроса Гени Марчинякувны о строительстве и функционировании лагеря смерти Треблинка. Деревня Косув-Ляцки, 21 сентября 1944 г.

Г[ород] Коссув 1944 года сентября 21 дня.

Военный следователь в[оенной] п[рокуратуры] 65-й а[рмии] ст[арший] л[ейтенан]т юстиции Юровский допросил нижепоименованного в качестве свидетеля, который показал:

Марчинякувна Геня, 1925 года рождения, уроженка г[орода] Ракожвица Вольщинского повята[690] Познаньского воеводства, полька, жительница колонии Грабня – г[ород] Коссув.

Будучи предупреждена об ответственности за отказ от показаний и за дачу ложных показаний, сообщила следующее:

Вопрос: Каким образом вы поступили на работу в Треблинский[691] лагерь?

Ответ: В январе месяце 1942 года в связи с заболеванием моей знакомой Розы Шлайновой, работающей в качестве уборщицы в жандармерии, я временно заняла ее место и проработала в жандармерии в течении двух месяцев – до момента ее выздоровления. Примерно в марте месяце я ушла с этой работы. По существующему тогда порядку наниматель рабочей силы при увольнении кого-либо из работников обязан был сообщить об этом бирже труда. Так было и со мной. Жандармерия соответствующим образом уведомила о моем увольнении биржу труда. Последняя зарегистрировала меня как безработную. В последних числах мая месяца 1942 года меня как-то в дом знакомой Каляты позвала подруга Зося Митовская.

Когда я зашла в квартиру Каляты, там в это время уже были Митовская, Калята и оберштурмфюрер из войск СС, как я впоследствии узнала, немец по фамилии Ламперт[692], по имени Эрвин.

Зося Митовская, зная о том, что я безработная, в присутствии Ламперта предложила поехать вместе с ней на работу в Треблинку.

В наш разговор вмешался Ламперт. Он сказал мне тогда, что ему для работы в качестве поварих в Треблинке нужны две женщины. Зарплата, как мы у него узнали, была 250 злотых в месяц. Единственное, что он нам сказал, – это было то, что предстоит ехать на станцию Треблинка и размер оплаты 350 злотых в месяц. В отношении лагеря им не было произнесено ни единого слова. Мы с Митовской дали свое согласие.

Я должна совершенно откровенно признаться, что я не была особенно разборчива при выборе места работы по той простой причине, что мне следовало побыстрее устроиться вблизи от Коссува, так как в ином случае, бесспорно, была бы отправлена в Германию. Тем более что однажды меня биржа тогда намеревалась услать в Германию, но на тот раз удалось избежать этой участи. На следующий день после моей первой встречи с Лампертом он приехал на машине в Коссув и увез меня в Треблинку. Это было 28 мая 1942 г[ода]. На машине мы выехали в лес в 3-х километрах от деревни Вулька-Окронглик. В то время в лесу стоял один небольшой барак. Второй, значительно больших размеров, строили. Строительством барака и рубкой леса было занято к моменту моего приезда примерно 50 поляков и 150 евреев. На третий день из Венгрува привезли еще 150 евреев. И тогда началось поспешное строительство забора из колючей проволоки. Только с тех пор мне стало известно, что я нахожусь на территории лагеря. Причем следует заметить, что немцы по этому поводу мне ничего не говорили. Узнала я о создании лагеря от одного еврея, который сказал мне, что в этот лагерь будут свозить людей для различных работ.

Впоследствии этот лагерь № 2 стал своеобразным комбинатом смерти.

Приблизительно в двух-трех километрах от этого лагеря был расположен лагерь № 1, куда свозили главным образом польское население. О том лагере я ничего совершенно сказать не могу потому, что допуск в тот лагерь я не имела.