Треблинка. Исследования. Воспоминания. Документы

В лагерь свозили еврейское население с различных стран оккупированной Европы. Мне самой приходилось в лагере встречаться с евреями из территории собственно Германии, а также из Болгарии, Чехословакии, Польши, Австрии, России, Греции, Бельгии. Важно заметить, что в лагерь привозили значительное количество интеллигентов-евреев. В лагере, например, содержался знаменитый в Польше композитор Гольд Фок. Мне лично совершенно случайно пришлось беседовать с профессором из Вены. Из разговоров самих евреев стало известно, что из них часть привезена из Болгарии, часть из Бельгии, часть из России – оккупированной тогда ее части. Через некоторое время после того, как начал функционировать лагерь, мне стало ясным его назначение как своеобразной фабрики массового истребления еврейского населения всей оккупированной Европы. Ежедневно в течении целого года моего пребывания в лагерь приходило по 2–3–4 эшелона с вагонами, до отказа набитыми евреями. Привозили их целыми семьями. Среди них были мужчины и женщины, дети и старики. Из лагеря не выходил никто. Над лагерем все время держался трупный запах и запах горящего человеческого мяса. Клубы дыма почти ежедневно заволакивали небо. В районе лагеря почти не было доступа свежего воздуха. Трупный смрад день и ночь отравлял воздух. Ясно было каждому, что на этих кострах сжигали людей. Я не была на главной территории лагеря, где происходило это массовое уничтожение сотен тысяч людей. Но из рассказов отдельных евреев, которых на время оставляли на различные работы, я узнала об этой страшной, дикой картине человекоистребления. Две девушки из Варшавы по имени Поля и Броня рассказали мне следующее: как только эшелон остановился на территории лагеря, вагоны были немедленно открыты и всем предложили стать в строй. Им было объявлено, что все личные вещи, в том числе деньги и золото, нужно сдать на хранение. Оставить при себе одно полотенце и подготовиться к бане. Все евреи выполнили это приказание и образовали длинную очередь в баню. Некоторых молодых красивых девушек немцы из этого строя выбрали и увели на ту часть лагеря, где были размещены службы персонала лагеря. В число этих «избранных» попали и они. Когда же они спросили у немца, почему с ними не взяли их мать, немец ответил, что она после бани вернется. С тех пор своей матери девушки не видели. В декабре месяце 1942 года я заболела и в течении двух месяцев отсутствовала в лагере. И когда вернулась, сразу же бросилось в глаза значительное расширение площади, занимаемой лагерем.

Не говоря уже о том, что каждый из многих тысяч людей, попадавших в лагерь, через определенный, а чаще всего – незначительный, промежуток времени лишался жизни, то ограниченное время, которое ему удавалось прожить, он подвергался целой системе самых диких издевательств. Начиналось это с того, что немцы в момент поступления каждой партии, не гнушаясь ничего, грабили евреев, отбирая под различными предлогами все их личные вещи, деньги и золотые изделия. Затем те, кто сразу же попадал в эту дьявольскую машину смерти, терпели самые утонченные издевательства.

Окно из уборной той части лагеря, где находилась я, выходит непосредственно к той части лагеря, где были размещены бараки для евреев. Это было как-то весной 1943 года. В уборной со стороны этих бараков мне послышались крик и стоны. Посмотрев в окошко, я увидела следующее: унтерштурмфюрер Пост и два украинца били палками и кнутами одного средних лет еврея. Последний лежал на деревянной кушетке и после каждого удара издавал крик и стон. Пост и украинцы неумолимо, свирепо били его по всему телу, по голове, лицу. Из рта, носа и ушей пошла кровь. Это нисколько не остановило экзекутеров. Они били его до тех пор, пока он не скончался.